Принцев на всех не хватит - Наталья Лукьянова

Надо же, летний вечер, а неожиданно закрапал мелкий дождик. Что ж, будем считать, что это слезы по несбывшейся любви и утраченным надеждам вкупе с иллюзиями. Выжить бы, мама! Уж тогда она в другой жизни не будет такой доверчивой и влюбчивой идиоткой, она отомстит всему мужскому племени по полной программе. Алина саркастически ухмыльнулась из последних сил, надо же, еще в ней живы какие-то эмоции и мелькают довольно связанные мысли. Тихомирова дрожащими руками вынула из сумки зонтик.

Дождик все не унимался, из мелкого намека на летнюю, скоротечную грозу он постепенно превратился в серьезную стихию и начал шпарить по городу с ненавистью обиженного на весь белый свет. Так иногда бывает в Москве. Утром лето, через два часа осень. Но нынче наступила не осень, потому как на календаре совсем другое время, что-то необыкновенное и неуправляемое пришло в город, что называется стихией. Дождь, словно обезумев, начал лупить изо всех сил безжалостно, яростно, – по мостовым, машинам и людям. Отчаянный мальчишка-дождь мог себе позволить смыть с асфальтовых поверхностей города весь мусор и невзначай напомнить человеку, что он со своими амбициями ноль без палочки перед разгулом природы.

Алине было не до дождя. Она брела под ливнем в никуда с отчаянием идущего на плаху. Она не знала, что будет делать, не понимала, как ей жить дальше. Жизнь закончилась, рухнуло и уничтожено безжалостным злодеем все, что было самым важным, – надежда, дружба, любовь, радость. Есть два варианта. Условия игры предлагают ей выжить и превратиться в злобную и циничную суку или, что гораздо честнее и проще, умереть. Дождь не унимался и мешал думать, она никак не могла принять решения. Неожиданно налетел очень резкий и порывистый ветер. Все плохо, даже погода бушует, за что? Алина не понимала одной простой вещи. Она ничего плохого никому не сделала, она просто полюбила и была готова отдать себя любви и избраннику без остатка. Где, когда, в какой момент она совершила ошибку? Неужели для того, чтобы стать счастливой, надо быть прагматичной, просчитывающей ситуацию стервой? Один вопрос «за что?» пульсировал в мозгу как сумасшедший и не давал покоя. Ясно одно: она – несостоятельная дура, заплатившая за несколько дней эфемерного счастья слишком высокую цену. Результат потрясающий. Она потеряла веру в любовь, лишилась подруги, у нее теперь немыслимые долги, и она превращается в циника. Это страшнее, чем обернуться в полнолуние в мифическое животное. Вот, поняла сейчас: она несчастна. Можно просто произнести это слово, особенно не задумываясь о смысле, который в него вложен, а можно действительно стать несчастной за считаные минуты.

Еще один резкий порыв ветра превратил ни в чем не повинный зонтик из защиты от дождя в полное недоразумение. В руках остался только нелепый остов, спицы предательски выгнулись в странном танце, отдаваясь ветру, и защитное средство от дождя превратилось в странную фантазию художника-сюрреалиста. Как Тихомирова не старалась напомнить зонту об его функциональных обязанностях, все усилия были напрасны.

Алина вздрогнула и на секунду очнулась. Поглощенная собственными страданиями, она не думала, что ей придется бороться с зонтиком и потерпеть полное поражение. Уж с этой стороны она подвоха не ожидала. Непослушный и неправильный зонтик явился последней каплей в ее страданиях. Полились слезы, сначала по капельке, потом прорвались с такой силой, словно в организме открылись заветные, припасенные для определенной ситуации шлюзы. Это очень удобно – плакать под зонтом, когда имеется мифическая защита. Но сейчас, когда предателем оказался не только самый любимый на свете человек, но еще и предмет обихода, хотелось не только плакать, возникало желание орать на всю планету о несправедливости бытия.

Проклятый дождь, проклятый город, хочется умереть. Все предатели, вокруг одни подлецы и предатели, даже корейский зонтик. Алина шла в никуда, заливалась слезами, как маленький ребенок. Ей было все равно.

– Дура! Ты куда прешь? – Визг тормозов, остановившийся вплотную автомобиль и яростный возглас водителя, выскочившего на дорогу, ничего не изменили в ее жизни. Она даже страха не испытала.

Да, она не права, не посмотрела, переходя дорогу, сначала налево, потом направо, как учили в школе. И мужик правильно орет, кому охота из-за идиотов, которым жизнь недорога, в тюрьму садиться. Только он зря распыляется, не понимает, что ей сейчас даже не все равно, ей ужасно. Она не может объяснить родным и знакомым, как такое могло случиться с ней, Алиной Тихомировой. Ей не в силах никто помочь, жаль, что ее не сбил этот мужик, который виртуозно ругается матом и орет как сумасшедший. Живой, наверное. Счастливчик, раз его так шибает. А она умерла, и от этого никуда не деться. Странное поведение девушки немного погасило пыл водителя, он плюнул в сердцах, покрутил пальцем у виска, ничего толком не поняв, сел в машину и был таков. Он, конечно, не виноват в ее тридцати трех несчастьях, ему просто не повезло, что их пути пересеклись сегодняшним вечером.

Алина бросила бесполезный зонтик на тротуар и побрела дальше, обливаясь слезами. Дождь не унимался, он превратился в ливень, на мостовой и тротуарах пузырились многочисленные лужи. За несколько минут улица превратилась в театр показательных выступлений природы. Благоразумные люди предпочли поскорее покинуть улицу и укрыться от дождя. И только Тихомирова никуда не спешила. Она шла, пошатываясь и не разбирая дороги, по лужам, не чувствовала холода. Предательница нога неожиданно подвернулась, и Алина, охнув от боли, села прямо в лужу. Где тонко, там и рвется, резкая боль помешала сразу подняться. Тихомирова, стараясь принять вертикальное положение и выбраться из лужи, рыдала в полный голос. Замечательно, только что ее чуть не сбила машина, теперь она барахтается посреди города в грязной и холодной луже.

Помощь пришла совершенно неожиданно. Кто-то, не говоря ни слова, взял ее за плечи и помог подняться. Алину трясло, она плохо понимала, что происходит. Мокрая, дрожащая на ветру, глубоко несчастная, обманутая и брошенная, она не чувствовала ничего, кроме невыносимой боли и бесконечного страдания. Ей было все равно, что о ней сейчас думает этот незнакомый молодой человек. Наверное, принял ее за пьяную или наркоманку. Да и плевать ей, кто и что о ней думает. Мужчина подвел ее к краю тротуара и начал голосовать. Надо же, наивный какой. Кому охота в такой ливень заниматься извозом. Нет, нашелся чудак, тормознул. Алина послушно села на заднее сиденье, ее спаситель устроился рядом.

– Куда едем? – неприветливо, почти грубо, поинтересовался водитель, подозрительно поглядывая на Алину.

Наплевать, пусть думает что хочет, она не собирается оправдываться перед каждым встречным.

– Алина, назовите, пожалуйста, ваш адрес.

Только теперь Тихомирова поняла, что знает этого человека. Она не понимала, с какой стати Талисман оказался рядом и сейчас пытался довольно настойчиво узнать, где она живет.

– Я не поеду домой, – пролепетала Алина, – я не могу.

– Хорошо, – миролюбиво согласился Стрельников и бросил в сторону водителя: – Старосадский переулок, напротив Исторической библиотеки, я покажу. Если можно, побыстрее, девушке нехорошо.