Недосягаемая - Барбара Картленд

Плач Тайры понемногу стихал. Лидия чуть склонилась и, высвободив одну руку, мокрую от слез, погладила девушку по голове.

— Полно, — сказала она, — а то так можно ослепнуть. Тайра не отвечала минуту или две, хотя плакала уже не так сильно. Наконец она приподняла лицо.

— Простите, — пробормотала она, — мне ужасно неловко.

— Не извиняйтесь, — ответила Лидия. — Я вас хорошо понимаю. И мне доводилось плакать, в точности как вам, и после все как бы прояснялось.

— Но как все может проясниться для меня? — воскликнула Тайра. — После окончания войны мои родители будут по-прежнему бедны. Я должна материально поддерживать их. Мне придется зарабатывать деньги, вы понимаете?

— Конечно понимаю, — умиротворяюще проговорила Лидия, в то же время она не могла не удивиться бессвязности речи Тайры. Какое отношение имело стремление зарабатывать деньги к тому, что девушка покидала их дом? — Давайте-ка лучше приподнимитесь, — предложила Лидия, — и сядьте на кровать. Наверное, утомительно долго стоять на коленях. Вот так, хорошо. А теперь можно поговорить. Начнем с самого начала.

— Но вы его уже знаете, — быстро произнесла Тайра. — Вам известно, что я приехала в Англию, чтобы заработать деньги и помочь родителям. О себе я не думала, мне было хорошо и в Дании, и, если уж быть до конца откровенной, миссис Станфилд, я не честолюбива. Понимаю, что не годится говорить такое в вашем доме, но это так. Я бы хотела иметь собственный дом, сад, возможно ферму, и — почему бы не сказать? — детей, много хорошеньких, пухленьких детей. Вот, что я хочу получить от жизни. Мне нравится играть на рояле, я люблю музыку, но одна мысль, что придется продавать себя публике, которая будет платить за то, чтобы послушать мою игру, пугает меня, а временами даже вселяет ужас, и все же я знаю, я должна на это пойти, ради родителей должна это сделать.

— И вы приехали сюда, — подсказала Лидия, — чтобы мой муж учил вас?

— Да. Я понимаю, как мне повезло получить такое предложение, — сказала Тайра. — И я была счастлива, по-настоящему счастлива. Все здесь ко мне относились чудесно.

— А теперь разве не так? Лицо Тайры помрачнело.

— Как мне объяснить? — произнесла она. — Когда я сказала Ивану, что должна уехать, он рассердился, очень рассердился. Он не понял, а я не смогла ничего ему объяснить, да и как? Тогда он еще больше разгневался бы, я знаю. Он говорит, что я ему нравлюсь. Наверное, многие женщины выслушивали его очаровательные комплименты, но мне они льстили, даже очень. А вы такая замечательная, вы понимаете! Я наблюдала за вами, миссис Станфилд, и говорила себе, что однажды постараюсь стать такой же хорошей женой, как вы, буду пытаться понимать мужа и во многом быть к нему снисходительной, как к маленькому мальчику.

Лидию поразила проницательность девушки, и она не сразу нашлась, что сказать. В этой паузе и прозвучал по-детски восторженный возглас Тайры:

— Я думаю, что вы просто чудо!

— Спасибо, моя дорогая, — мягко поблагодарила Лидия. — Как мило услышать это от вас. Иногда я кажусь себе неудачницей. Но, видите ли, я очень люблю мужа, желаю ему счастья и хочу, чтобы он имел то, что делает его счастливым, хотя, к сожалению, как вы проницательно заметили, он ведет себя иногда как самовлюбленный мальчишка, желания которого исполняются все до единого, пусть и ценою счастья других людей.

Тайра тихо рассмеялась:

— Он так красив, так умен и неподражаем в своей «русскости», хоть и бывает временами себялюбив. — Девушка вновь рассмеялась и добавила: — А временами он ревнив к тем, кто молод.

— Естественно, как все мы, — ответила Лидия. — Таково бремя старения.

— Все равно, — сказала Тайра, переходя на серьезный тон, — если это ревность — в чем я не сомневаюсь, — как я могла рассказать ему обо всем?

— Рассказать?

— О своей любви, — просто пояснила Тайра.

— Думаю, он уже и так догадался. А вам не кажется, что, быть может, вы придаете ей слишком большое значение? Иван хочет, чтобы вы остались, я тоже этого хочу. Вам предстоит совершить много дел. Я бы не стала слишком сильно беспокоиться, моя дорогая, а принимала вещи легко и весело.

Говоря это, Лидия сомневалась в правильности своих слов. Не выталкивала ли она девушку на путь соблазна и, что еще важнее, не подвергала ли риску собственные надежды на счастье?

Трудно было забыть о том, какой милый у Тайры характер и какая она хорошенькая. Иван хватался за молодость, которая ускользала у него из рук и становилась недосягаемой. «Наверное, я просто опять нафантазировала какие-то глупости», — подумала Лидия, но заставила себя улыбнуться Тайре.

— Я бы не стала беспокоиться, — повторила она.

— Но как же иначе? — удивилась Тайра. — Нет, миссис Станфилд, вы не понимаете. Мы любим друг друга, оба, душой и сердцем. Не в наших силах притворяться. Мы хотим принадлежать друг другу, хотим пожениться, а поскольку это невозможно, как я могу остаться здесь, видеть его, слышать его и знать, что нужна ему?

Лидии показалось, что рухнул выдуманный ею мирок. Все стало серьезным, все стало реальным, все стало гораздо хуже, чем она предполагала.

— Иван говорил, что хочет… жениться? — спросила она, и голос ее дрогнул.

— Иван? — Глаза Тайры расширились от удивления. — Но он ничего не знает. А если бы знал, то рассердился, очень рассердился и приревновал. Вы, конечно, понимаете?

— Так о ком же вы говорите? — спросила Лидия, и ее вопрос прозвучал как крик.

— Как, о Филипе конечно, — ответила Тайра. — Мне казалось, вы поняли, что мы любим друг друга — Филип и я!