Грех и любовь - Барбара Доусон Смит

— А на защиту незнакомых женщин тоже не бросаются.

— Я вовсе не бросаюсь на ее защиту. Но я не потерплю, чтобы ее оскорбляли. В конце концов, вы сами соблазнили любовницу вашего лучшего друга…

Резко повернувшись, Итан прижал Джейн к стене.

— Почему вы всегда во всем вините меня? Почему всегда выставляете меня злодеем?

При желании Джейн могла бы юркнуть под его руку. В конце концов Итан лишь окружил ее кольцом своих рук и дурманящим мужским запахом, от которого у нее закружилась голова. С трудом собравшись с мыслями, Джейн слабым голосом произнесла:

— Вы и есть самый настоящий злодей. Вы соблазняете женщин.

— А женщины — меня. Это обоюдный процесс. Даже вы просили меня, чтобы я вас поцеловал.

У Джейн голова пошла кругом. Она едва сдержалась, чтобы самой не прильнуть губами к его губам, которые находились всего в нескольких дюймах от ее рта.

— Вы совращаете порядочных женщин.

— Не нарочно. — Нахмурив темные брови, Итан окинул Джейн взглядом. — Видите ли, порядочные женщины меня не прельщают. Я предпочитаю светских львиц, таких, как леди Грили.

— Но почему? — Джейн не смогла сдержать любопытства.

Этот вопрос давно не давал ей покоя. Он стоял между ними, как гранитная стена. — Если вы относитесь к ней с таким пренебрежением, почему продолжаете искать женщин, подобных ей?

— Чтобы получить удовольствие. Удовольствие, которого не сможет доставить мне ни одна порядочная женщина.

— Откуда вы знаете? — прошептала Джейн. — Может быть. вы были бы счастливы, женившись на порядочной женщине.

Глаза Итана хищно блеснули в темноте коридора.

— Хотите, я расскажу вам об одном из излюбленных занятий Серены? Она любила, когда я привязывал ее за руки и за ноги к кровати. Вот так. — И, схватив Джейн за запястья, Итан, пригвоздив ее к стене, наклонился к ней. Грудь его легонько коснулась ее груди, и Джейн с наслаждением ощутила упругие мышцы и исходящее от него тепло. — Она обожала, чтобы ее ласкали, когда она лежит беспомощная, не в силах пошевелить ни рукой, ни ногой. Любила делать вид, что ее насилуют. Ну, что вы на это скажете, мисс Мейпоул? Я вас шокировал?

В горле у нее пересохло, и она смогла лишь кивнуть. Ей и в страшном сне не могло присниться, что есть люди, которые занимаются подобными извращениями. Она представила себе, что лежит на кровати беспомощная, широко раскинув руки и ноги, а Итан, нависая над ней, ласкает ее и делает с ней все, что придет в голову. Вот он задирает ей платье, гладит по голым ногам…

У Джейн перехватило дыхание. Как же ей хотелось узнать, куда еще он положит руки и что она при этом ощутит. Захотелось узнать все мельчайшие подробности любовных игр, о которых она не имела ни малейшего представления.

Интересно, в какие еще неприличные игры играл он с леди Грили и какие чувства они при этом испытывали?

Внезапно Джейн опомнилась. О Господи! И о чем это она только думает? Да ведь она завидует… И кому? Мертвой женщине!

Похоже, Итан тоже решил, что хватил через край. Отступив от Джейн, он взъерошил все еще влажные от дождя волосы и виновато сказал:

— Я не должен был рассказывать вам такие интимные подробности.

Джейн захлестнула острая тоска. Медленно опустив руки, она прошептала:

— Не извиняйтесь. Быть может… теперь, когда не стало капитана Ренделла, я смогу стать вам другом вместо него.

Итан невесело рассмеялся:

— Вряд ли. С вами ведь не выпьешь, не станешь играть в карты и не пойдешь в публичный дом.

— Я лишь имела в виду, что, если вам захочется с кем-то поговорить…

— Не захочется, — отрезал Итан, — Так что сделайте нам обоим одолжение — прекратите мне докучать!

Эти жестокие слова больно ранили Джейн, особенно сейчас, когда она еще чувствовала его прикосновение… Воспоминания об этом она собиралась бережно хранить в памяти. Впрочем, не стоит питать иллюзий. Итан ясно дал ей понять, что предпочитает проституток.

А если не их, то женщин, гораздо более опытных, чем дочь ученого, знакомая с жизнью разве что по книгам.

В глубине души Джейн понимала, что еще не поздно измениться. Да, ей придется измениться, хочет Итан этого или нет, поскольку она собирается воспитывать его ребенка.

С этими мыслями Джейн спускалась следом за ним по лестнице. В холле по-прежнему находился лакей, который открывал им дверь. Его голова в белом парике высовывалась из-за угла. Заметив гостей, он припустил по коридору, явно желая удрать от них подальше.

Итан бросился за ним следом.

— Эй, любезный! Постой! Я хочу с тобой поговорить.

Понуро опустив плечи, лакей медленно повернулся, не отрывая глаз от пола.

— Простите, милорд. Я не хотел вам лгать насчет леди.

Грили.

— Это не важно. Мне нужна кое-какая информация. Я хочу знать, не родила ли леди Грили за несколько недель до своей смерти ребенка.

Лакей замотал головой так энергично, что мелкая пудра посыпалась с его парика прямо на малиновый камзол.

— Я… я не знаю.

— Да будет тебе. Ты же наверняка слышал, что болтают слуги. Не могли же они не видеть, беременна их хозяйка или нет.

— Не мое это дело, милорд.

Он явно что-то знал. Джейн поняла это по тому, как он, виновато отводил взгляд.

— Помогите нам, — попросила она. — Нам крайне необходимо узнать правду. Мы никому не расскажем то, что от вас услышали.

Лакей с трудом сглотнул.

— Но лорд Грили не разрешает нам сплетничать.

— Может быть, вот это поможет тебе преодолеть колебания. — И Итан вытащил из кармана и подкинул в воздух золотой соверен.

На лету поймав монету, лакей еще несколько секунд поколебался, воровато огляделся по сторонам и кивнул.

— Все верно, милорд, — прошептал он. — Как раз меня и посылали за повитухой.

У Джейн сжалось сердце.

— А кто родился? Девочка?

Лакей еще раз кивнул:

— Вроде бы девочка.

— И где она сейчас? — вмешался Итан. — Здесь, в доме?

Или леди Грили отдала ее на воспитание?

Джейн подошла ближе и напряженно ждала подтверждения того, чего на самом деле так боялась. Ей ужасно не хотелось убедиться в том, что отцом Марианны все-таки является Итан. В этом случав ей было бы труднее оставить девочку у себя.

Лакей в ужасе уставился на них. Кадык так и заходил в его горле вверх и вниз. Наконец, быстро перекрестившись, он прошептал;

— Ходят слухи, милорд, что ребенок тоже умер. Бедняжку похоронили в одном гробу с ее светлостью.