Миллиардеры предпочитают блондинок - Сюзанна Энок

– Я бы предпочитал служить в парковом хозяйстве, – саркастически заметил он.

– Уверена, Рик может вам это устроить. Итак, вам что-то нужно или просто ходите от двери до двери и угрожаете мирным жителям?

– Может, скажете, где были сегодня в десять утра?

– Выписывалась из отеля «Манхэттен» вместе с Риком Аддисоном. Впрочем, ищейки, которых вы послали за мной, должны это знать.

– Да. Это весьма любопытно, – кивнул он, даже не потрудившись отрицать, что ведет за ней слежку. – Почему прошлую ночь вы провели в отеле?

– Никак, издеваетесь? – фыркнула она. – Благодаря вам все, кто смотрит по телевизору новости, знает, что мы в Нью-Йорке. И каждый шакал от прессы добивается интервью с Риком Аддисоном. Поэтому мы удрали от них.

– Я слышал, Аддисон покупает «Манхэттен».

– Пока что ведутся переговоры. Хотите скидку на номер?

– Куда вы отправились потом, когда выписались из отеля? – не унимался он, не обращая внимания на ее колкости.

Ничего не скажешь, хорош. Каждая частичка ее души восставала против откровенности с копом, пусть даже ради ее же блага. Но раз уж она очутилась в этом дерьме, лучше, чтобы Горстайн уверился в ее невиновности.

– Приехала сюда. Кажется, подхватила где-то простуду, – пожаловалась она, закашлявшись для пущего эффекта.

– Имеются свидетели?

– Только ваши ищейки, миллиардер и прислуга. – Сэм тяжело вздохнула. – Как уже было сказано раньше, Горстайн, это мой отец был вором. Не я.

– Предположим, ваше алиби подтвердится, но тем не менее я должен задать вам один вопрос.

Она всмотрелась в циферблат часов.

– Только побыстрее. Сейчас начнется моя любимая передача.

– Вы гласные покупаете или крадете? Уж больно выговор странный. – Оттолкнувшись от косяка, Горстайн шагнул в комнату.

Саманта отступила на шаг, стараясь не смотреть в сторону спрятанных бриллиантов. Черт! Тысяч на четыреста похищенных драгоценностей лежат в пяти футах от копа, ведущего расследование о крупномасштабных кражах со взломом.

– Я не разрешала вам входить. Немедленно остановитесь, Горстайн.

Он послушно замер.

– Вот, – буркнул он, кладя бумажный пакет на подлокотник дивана и поспешно ретируясь.

– Бы в самом деле воображаете, что я возьму в руки пакет, не зная, что в нем лежит? Неужели вы такого низкого мнения обо мне?

– Иисусе, – пробормотал, он, снова подходя ближе, и с преувеличенной осторожностью, поднял пакет, сунул туда руку и вытащил банку диетической колы. Сунул пустой пакет в карман и снова поставил банку на подлокотник.

– Ваша содовая.

– Вижу.

– В участке вам никто не дал напиться, поэтому я и принес вам колу. Так сказать, трубка мира.

Саманта не выдержала и фыркнула:

– Вы надели на меня наручники, сняли отпечатки пальцев и засунули в клетушку с решетками на окнах.

– Отсюда и трубка мира.

– Но почему?! – спросила она, гадая, плачет или смеется Доннер, слушая разговор из своего идеального дома в Палм-Бич, где жила его дружная идеальная семья, ни один член которой никогда не оказывался в наручниках.

– Ваш… э… Аддисон звонил вчера утром. Мы и без того решили снять с вас подозрения, но он… весьма настойчиво предположил, что, если я отстану, у вас могут появиться некоторые идеи насчет того, кто все это проделывает. И я позвонил в Палм-Бич, вашему копу. Он ручается за вас.

Она подняла брови и на секунду выбросила из головы неприятную мысль о том, что прошлой ночью предала Фрэнка Кастильо.

– Кроме того, он выматерил меня и сказал что-то насчет того, что остаток карьеры я проведу в суде.

Ее герой!

Хотела бы она слышать их разговор!

– Холодная?

– Что именно?

– Кола. Холодная?

– Возможно, нет. Я купил ее около часа назад. Ехал сюда, но пришлось остановиться у дома Лока, узнать последние новости.

– Итак, что вы хотите знать?

– Можно мне сесть?

– Нет. Вот если бы вы принесли мне целую упаковку, тогда, вероятно, я и позволила бы.

Он прислонился к книжному шкафу. Сэм выключила телевизор и примостилась на журнальном столике лицом к нему. Появился Уайлдер с извиняющимся видом и ледяной колой на подносе, но она знаком велела ему уйти. Пока она и Горстайн мерили друг друга взглядами, она потянулась к телефонной трубке.

– Йелец?

– Что ты орешь, Джеллико! Это и есть твоя идея…

– Потолкуем позже. Пока.

– Кто это был? – насторожился Горстайн, когда она положила трубку.

– Джимини Крикет.[6]Валяйте, Горстайн. У меня есть дела поважнее, чем глазеть на вас всю ночь.

Ей нужно было сделать еще один звонок, и, уж конечно, не дай Бог, Николас позвонит в присутствии Горстайна! Правда, если кто-то из шайки следит за домом, она уже по уши в дерьме. Поскольку за ней одновременно присматривают и хорошие, и плохие парни, удивительно еще, что они не наткнулись друг на друга. Правда, плохиши знали о присутствии хороших парней, так что это давало первым преимущество.

– Сегодня миссис Ходжес потеряла тонну бриллиантов, а Бойден Лок – Пикассо.

– Я уже все знаю из новостей.

– Насколько мне известно, несколько дней назад вы консультировали Лока по охранным системам. И прошлой ночью были в его доме.

– Снова допрос? Если так, придется снова вызывать Джимини.

Как ни противно признавать, но она знает номер Денвера. А вот Риптона – нет. Но ничего, она это исправит сразу после ухода Горстайна.

– Как бы мне ни хотелось снова потащить вас в участок, если я арестую вас, придется арестовать Трампа, мэра и, возможно, половину городского совета.

– До чего же, должно быть, неприятно оказаться на вашем месте! И кстати, вы так и не задали свой вопрос.

– В доме Лока кто-то обошел сигнализацию с помощью медного провода и скотча. Они открыли окно аншпугом и прошли мимо трех других картин, прежде чем добраться до Пикассо, Почему?

– Почему только Пикассо?

– Да.

– Полагаю, вор путешествует быстро и налегке, а к тому же имеет при себе список покупок.

– Считаете, что место взлома и предмет кражи никак не могут быть выбраны наугад?

– Очень сомневаюсь. Весьма узкая временная граница и дневная кража означают, что грабитель тщательно готовил операцию.

– Думаете, Лока и Аддисона обокрал один и тот же человек?