Белка в колесе фортуны - Юлия Климова

Галерея «Луч» – большие серые буквы, подчеркнутые лентой разноцветных лампочек. Добрались! Катя скользнула взглядом по небесно-голубому зданию, явно недавно пережившему ремонт, подмигнула Амалии Петровне и, кивнув на подъезд, стиснутый двумя пузатыми колоннами, загадочно произнесла:

– Вечер только начинается.

И тут же в сумочке задрожал мобильный телефон, Катя поспешила ответить на звонок.

– Здравствуйте, Карл Антонович, – радостно выдохнула она, – как у вас дела?

– Мне позвонил Филипп, – раздался в ответ строгий голос графа, – это правда, что ты уехала вместе с Амалией Петровной?

– Ага, я ее похитила, но не волнуйтесь – выкуп требовать не буду.

– Катя!

– А в чем, собственно, дело? Мы погуляем, развлечемся, ну и все в таком духе, поверьте, в этом нет ничего страшного.

Карл Антонович шумно вздохнул.

– Катя, Амалия Петровна немного больна, и за ней необходимо присматривать. Я лишь хочу быть уверен, что с ней ничего не случится.

– Не волнуйтесь, прошу вас… Вы же доверяете Архипову?

– Безусловно, а он-то тут при чем?

– Так это именно он будет заботиться об Амалии Петровне весь вечер.

Голова Карла Антоновича пошла кругом.

– Вы где? – резко спросил он, пытаясь понять происходящее.

– Идем на вечеринку, посвященную театру. Пара бокалов шампанского, легкая музыка, необременительные беседы, знакомства с новыми интересными людьми – вот что нас ожидает. А за Амалию Петровну не беспокойтесь, за ней действительно будет приглядывать Федор Дмитриевич. Только, пожалуйста, не звоните ему сейчас, он пока не догадывается о своей важной миссии.

– Хорошо, – буркнул Карл Антонович, – передай трубку Амалии, я хочу с ней поговорить.

– Она сейчас не может подойти, – замялась Катя. – Она поет.

– Что?

– Не берите в голову, Карл Антонович. Это от половодья чувств.

– От чего?

– До свидания и ни о чем не беспокойтесь, – ответила Катя и отключила телефон.

А Амалия Петровна действительно пела. Распахнув длинный синий плащ, закрыв глаза, прислушиваясь к бурлящим в душе эмоциям, она тихонько вытягивала давний хит «Старинные часы еще идут, старинные часы – свидетели и судьи…».

– Извините, вынуждена вас прервать, – Катя тихонько дернула за рукав плаща певицы, – нам пора.

– Да, да, конечно! – Амалия Петровна быстро свернула свое выступление и припустила к двери.

Предъявив приглашение, оставив верхнюю одежду в гардеробной, они минут на пять задержались около огромного зеркала, в котором отражались проходящие мимо любители фотоискусства. Народу пока было мало, суету в основном создавали администрация и официанты с подносами, заставленными узкими высокими бокалами с шампанским. Катя посмотрела на свое отражение в зеркале и улыбнулась. Сейчас, в коротком платье цвета горького шоколада, в аккуратненьких черных туфельках на высоком каблуке, с заботливо уложенными волосами (никакого геля и лака – мягко и естественно), Катя себе очень нравилась. Она нетерпеливо оглянулась по сторонам, но знакомые лица ей не встретились.

– Надо бы поймать официанта, – практично предложила Амалия Петровна. – Вот тот белобрысый, с черной бабочкой на шее, очень похож на моего второго любовника. Бедняга умер прямо на сцене, не дожив до сорока пяти лет.

– Он тоже был актером? – решила поддержать беседу Катя.

– Нет, электриком. Проводку закоротило.

– И как вы это пережили?

– Я дала себе слово больше никогда не встречаться с электриками. Опасная профессия, очень опасная!

– Понятно, – протянула Катя и, подхватив с подноса летящего мимо официанта два бокала, добавила: – Пожалуй, я с ними тоже встречаться не буду.