Жених эконом-класса - Арина Ларина

– Пообщаться? – задумчиво мурлыкнула девушка. – Есть.

– Тогда ловим тачку и едем общаться, – прояснил свои намерения Саша, чтобы в дальнейшем не возникло недопонимания.

– Едем, – хлопнула ресницами Галя и одобрительно гоготнула.

Они обнялись, едва не вывалившись на дорогу, и начали голосовать.

Именно этот трогательный момент и застала Катя, желавшая немедленно покинуть Клейстера.

Отчего жизнь от кого-то старательно скрывает реальное положение вещей, подсовывая чутких друзей, не желающих нарушить ваше спокойствие, и обрывая, словно старую паутину, любые подозрения и намеки, а кому-то выкладывает абсолютно несимпатичную правду, словно честный продавец: «Помидоры сегодня неспелые, а мясо с душком… вот-с!» И ничего не зависит от нашего желания. Хотим мы или не хотим закрывать глаза на что-то, если фортуна решила, то она ткнет нам в физиономию любую, даже самую глубокую и хорошо запрятанную тайну.

Катин Саша, перед которым она испытывала неловкость, старательно заглушая ее доводами разума, целовался с низкорослой чернявой девицей и параллельно махал рукой, тормозя попутки. В этой сцене было столько естественности и обыденности, что этого просто не могло быть. Сто раз Катя видела подобные парочки, но сейчас реальность казалась фотомонтажом, как будто на думской трибуне в репортаже новостей вдруг появилась соседка Таисия Федоровна в бигуди и со сковородой в руке.

Это не мог быть Саша, и это был он. Потрясение от открытия моментально сменилось у Катерины жаждой справедливости, подогреваемой яростью и отчаянием. Вместо Крягина она поймала юриста, а теперь и жениха увозила прочь неизвестная баба. Старуха у разбитого корыта. Вот мама-то обрадуется. И Лизка начнет поучать!

От возбуждения Катерину трясло, зубы лязгали, а в ушах стоял невообразимый грохот пульса, как будто это не сердце гоняло по организму адреналин, а на стройке забивали сваи.

– Долго мы кататься-то будем? – недовольно буркнул Клейстер.

Секретарша переигрывала. К тому же «Жигули» явно ехали не на юго-запад, а колесить по ночному городу в ожидании объяснений Кирилл Антонович не желал.

– Мне надо, ну пожалуйста, – она повернулась и уставилась на него, словно он был спасателем, раздумывающим, стоит ли бросать утопающему круг или дождаться последних пузырей.

– Да пожалуйста, – озадачился Клейстер и тоже на всякий случай уставился на «Жигули». На заднем сиденье явно целовались. Вариантов было два: либо секретарша продолжает комедию, либо там ее мужик.

Минут через двадцать подтвердилось второе. Пара покинула автомобиль и слилась в лобзаниях прямо под уличным фонарем. Катерина издала тихое бульканье и начала качаться маятником. Амплитуда была небольшой, но пугающей.

– Николаева, эй, Екатерина!

Никакой реакции. Он резко развернул ее к себе и потряс:

– Прекратите немедленно. Это ваш… – Клейстер замялся, подбирая слово. «Сожитель» и «хахаль» явно не подходили. А Кирилл выбрал наиболее приемлемое: – Это ваш гражданский муж?

– Ненавижу, – прошептала Катя. Губы у нее прыгали, а глаза разлились по лицу, словно два озера. Собственно, ничего, кроме этих огромных глаз, Кирилл Антонович и не видел.

– Давайте я вас тоже поцелую. Нет, это в профилактических целях. А то у вас шок, истерика, а нестандартное действие обычно отрезвляет. Вообще-то можно еще дать по физиономии, но нам же с вами еще работать, так что бить, вероятно, не стоит, – объявил он голосом утомившегося от студенческой тупости лектора.

– Смешно, да? – прошептала Катерина. – Я всем смешна. Как мне все надоело!

«Все. Истерика!» – сообразил Клейстер и, схватив Катю за щеки, крепко поцеловал.

– Неудобно получилось, – сообщил он через несколько минут, с видимым трудом оторвавшись от девушки.

Хирург со скальпелем – не кровожадный монстр, он действует в интересах пациента. Хотя, если он начинает получать удовольствие от процесса, то, вероятно, к врачеванию это не имеет никакого отношения.

Катя остолбенело сидела и разглядывала огни проносившихся мимо машин. Роскошная иномарка, рядом чужой мужчина – из другой жизни, успешный и уверенный в себе. Все это происходило не с ней. И ключевым словом было именно «чужой». Но он потрясающе целовался! С другой стороны, вполне вероятно, что все дело было в юношеских комплексах: каждого своего кавалера Катя начинала сравнивать с Борюсиком, и тот, как эталон пошлости и серости, проигрывал абсолютно всем. Вероятно, стоило поднять планку.

«Кем он меня сейчас считает? Секретуткой? Легкодоступной и на все согласной». Катя поежилась и со всхлипом вдохнула воздух, пропитанный запахом клейстеровского одеколона.

– Повторить? – заботливо поинтересовался Клейстер, не уверенный, что сумел одним поцелуем купировать истерику.

– А что потом? В номера? – дрогнувшим голосом поинтересовалась Катерина. Ей хотелось сохранить лицо, но как его сохранить, если все уже произошло? Или почти все.

– Домой, – сдержанно поправил ее Кирилл Антонович.

– Хм. Ясно.

– К вам домой. Адрес назовите, а то Юго-Запад большой.

Катерина послушно назвала и автоматически добавила:

– Только у нас лечь негде.

– Ну, надеюсь, на вас места хватит, а я, с вашего позволения, поеду все-таки к себе, – осадил ее Клейстер. В подтексте читалось «размечталась, одна поспишь».

Катя покраснела: «Возмутительная наглость, сначала делать двусмысленные предложения, а потом – в кусты. Неужели не понятно, что ей сейчас так нужна мужская поддержка? Любимый человек предал, да еще прямо на глазах, да при свидетелях!»

– Забудьте все, что было, – предложил Кирилл Антонович. – Так будет проще для всех.

«Нет, ну что за человек. Почему он постоянно говорит так непонятно. Привык конкурентов путать! Что забыть-то? – затосковала Катерина. – Если он про поцелуи, то это только чтобы добить меня. Еще бы утерся. Или сплюнул».

Она вдруг захотела спать. Пережитый стресс давал себя знать, и Катя, неожиданно не только для спутника, но и для себя, широко с подвыванием зевнула. После этого никакой речи о романтике быть не могло. Хотя Кирилл Антонович, предлагая все забыть, имел в виду не свой джентльменский порыв, а Сашино вероломство. И вечер мог бы закончиться приятнее, и расставание произошло бы совсем на другой ноте…

– Приехали. Где ваш подъезд? – Для Кати слова Клейстера прозвучали как «выметайтесь, девушка, хорошего понемногу».

– Вон тот.

Катя суетливо открыла дверь и неловко выкарабкалась. Ей было наплевать, как она выглядит. Хотелось одного – чтобы этот день закончился.

– До свидания, – намекнул юрист. Светские приличия, невзирая на моральные травмы, следовало соблюсти.

– Ага. До свидания. Всего хорошего, – закивала она, пятясь к подъезду.