Близкая женщина - Барбара Делински

– Они так редко видятся, не говоря о том, что живут практически раздельно.

– Я уже сказал ей об этом, – проговорил Уильям. – Но она меня не слушает.

– А что говорит Блейк? – спросила Элинор.

– А что он может сказать?! – нахмурился Уильям. – Если у него работа в Вашингтоне, не может же он так часто мотаться к ней туда… А она не хочет к нему переезжать. Не силой же ее заставлять? Какого черта, что она себе думает?

– Ей никогда не нравился Вашингтон. Сам знаешь.

– Но почему? Казалось бы, ради Блейка она могла бы себя заставить.

– Она упорно не хочет. Это меня и беспокоит, – разволновалась Элинор.

Уильям поставил свой бокал на подлокотник кресла. Кубики льда звякнули о стекло.

– У нее есть все, о чем только может мечтать женщина. Даже больше того. Не знаю, чего ей не хватает. Конечно, эта неудача с ребенком подкосила ее, но она же молодая женщина. А она чем занялась: решила нянчиться с этим старым пустомелей Брайантом!

– Он, кажется, ей очень симпатичен.

– Глупости! Вся эта идея с книгой – полная чепуха. Она никогда не была книжным червем. Я, по крайней мере, не так ее воспитывал. С чего это она вздумала работать?

– Ей это нравится, – сказала Элинор.

– Упрямая девчонка, – проворчал Уильям, – даже если она уже жалеет об этом, она никогда не признается. – Он ненадолго задумался. – Этому может быть лишь одно объяснение – она находится под чьим-то влиянием… Она с кем-нибудь встречается?

Элинор разгладила платье на коленях и медленно проговорила:

– В Мэне она познакомила меня с несколькими людьми, все они очень симпатичные. Но все-таки у меня на сердце неспокойно…

Она умолкла, и Уильям насупил брови.

– В чем дело, Элинор? Что же ты замолчала?

– Может, я не должна…

– Элинор! – грозно сказал муж.

– У нее есть сосед. Майкл Бьюкенен. Я говорила тебе о нем. Он был очень внимателен к Данике прошлым летом. Это он отвез ее в больницу.

– От него все и идет. Готов поклясться.

– Нет-нет, уверяю тебя, – поспешно сказала Элинор. – Он очень, очень милый.

Уильям вздохнул.

– Ну и что же ты хотела мне сказать? – поинтересовался он.

Элинор болезненно поморщилась. Она не была уверена, что поступает правильно. С одной стороны, она чувствовала, что выдала Данику, а с другой – в ней заговорила беспредельная преданность мужу, который пришел бы в ярость, если она от него что-нибудь утаила.

– Не думаю, что Даника может вступить в связь с другим мужчиной, – решилась она наконец.

Уильям потер подбородок.

– Ты имеешь в виду этого Бьюкенена?

– Кажется, они очень друг другу симпатизируют.

– Ты заметила что-нибудь такое?

– В общем, нет. Их отношения вполне корректны. Даника вела себя вполне непринужденно. Но я-то вижу. Женщина всегда все замечает.

– Что именно? – нетерпеливо спросил Уильям.

– Выражение лица, интонации… С Блейком она не такая.

– Блейк мужчина и этот Бьюкенен тоже…

– Конечно, он мужчина, – мягко согласилась Элинор. – И по-своему ничуть не менее привлекательный, чем Блейк. И преуспевающий тоже… К тому же он там рядом с ней, а Блейк в Вашингтоне. И ее это нисколько не огорчает.

Уильям покачал головой.

– Даника никогда так не поступит. Просто не осмелится.

– Даника больше не ребенок, она зрелая женщина – из плоти и крови.

– Нет, она не посмела бы! Я уверен.

Элинор поджала губы и кивнула.

– Я только хотела тебя предупредить.

Уильям допил коктейль.

– Зачем?

– Может, ты поговоришь с ней или с Блейком. Не нужно никого ни в чем обвинять, просто пусть они оба попытаются… Я не хочу, чтобы что-нибудь случилось, Билл! Блейк сейчас на виду, если Даника выкинет какую-нибудь глупость, тень падет и на Блейка, и на тебя.

– Гм, возможно! – вздохнул Уильям. – Кстати, я виделся сегодня в клубе с Генри и Рут. Они о тебе спрашивали…

На этом разговор о дочери прекратился. С чувством выполненного долга Элинор с радостью переключилась на другую тему. Что же касается Уильяма, то он еще долго размышлял о дочери и ее отношениях с Блейком. С последним ему совсем не хотелось ссориться. Он был его другом и союзником.

В конце концов он решил взять это дело под свой контроль и на следующий день позвонил Моргану Эмери.

В конце июля в воскресенье Майкл предложил Данике прокатиться вдоль побережья в Кэмден. Даника была готова ехать с Майклом куда угодно и с радостью согласилась.

Для удобства, а главное, из желания ему понравиться, она надела новое синее платье и легкие кожаные сандалии, которые купила этой весной в дорогом бостонском магазине.

Майкл был молчаливее обычного. Время от времени он бросал на нее взгляды, гладил руку, но предпочитал отмалчиваться.

– Что-то ты задумчив, – осторожно начала она. – Все в порядке?

– Да-да, все хорошо. Вообще, мы едем туда не просто так… – пробормотал он.

Через десять минут они уже должны были въехать в Кэмден.

– Еще один сюрприз? – пошутила она.

– В некотором роде. Я хочу тебя кое с кем познакомить.

– В прошлый раз ты познакомил меня с Чиллой. Кто на это раз, Майкл?

– Ее зовут Джина. Джина Брэдли.

Даника задумалась и покачала головой.

– Что-то не припомню этого имени. А я должна ее знать?

– Вряд ли. Брэдли – ее девичья фамилия. После развода она снова взяла ее. Когда я был маленьким, она носила фамилию Бьюкенен. Словом, это моя мать.

– Твоя мать?! – воскликнула Даника. – Но я думала, что она живет в Нью-Йорке. Мне и в голову не приходило, что твои родители в разводе.

Майкл редко и неохотно рассказывал о родителях, особенно об отце, и Даника предпочитала не приставать к нему с расспросами.

– Они развелись, когда я уже вырос. Поэтому развод родителей не вошел в воспоминания детства.

– А что произошло? – спросила Даника. – Мне казалось, что у вас в семье все… хорошо.

– Пока мы, дети, были маленькими, все действительно было прекрасно, – сказал Майкл. – Мы знали, что Джина держится независимо. В семье она была на особом положении, а нас отец всячески воспитывал. Не думаю, что она была тогда несчастлива с ним. Нас она любила, а с отцом у них был своего рода компромисс.