Сердце, созданное для любви - Джуд Деверо

Встретив на станции сына зеленщика, Най попросила его отвезти ее домой. Он не закрывал рот всю дорогу.

— Говорю тебе, Най, в городе только о тебе и болтают, такого у нас никогда не случалось. Я знаю, люди думают, что всему виной Прайори-Хаус и все эти привидения, которых они видели, но я готов поставить на тебя. Началось с того, что ты сбежала на следующий день после похорон матери, а потом мы увидели тебя на ТВ в программе новостей, и дальше мы видели твои репортажи... где это было?

— В Афганистане.

— Верно. Я понимаю, это место действительно особенное. Ты знаешь, некоторые страны совершенно чужие, да? Австралия тоже заграница, но она не такая чужая. Понимаешь, о чем я? Может, все дело в языке? Штаты тоже заграница, но и они не чужие. Хотя старина Харрис из мясной лавки говорит, Штаты чужие из чужих. Понимаешь, о чем я? Однако я думаю, каждый согласится, что Афганистан нам совсем чужой. Правда? Но так или иначе, ты там была и еще во многих других местах, мы даже потеряли им счет. И потом появляется этот богатый американец, и первое, что мы узнаем, — что вы уехали вместе. «Но как они могли?» — говорили все, потому что ты написала о нем эту ужасную статью в газете. Не обижайся, Най, но если бы моя подружка написала что-нибудь подобное обо мне, я послал бы ее куда-нибудь подальше. Ты сечешь, о чем я? Но может, Харрис прав, эти американцы совсем чужие, потому что вы сбежали бог знает куда, как влюбленные голубки. Миссис Би сказала, что вы провели целый день в спальне привидения и даже не спустились к ленчу. Затем вы вместе уехали, и следующее, что мы услышали, — что ты, которая подняла весь этот шум, теперь говоришь, что никакого туристического бизнеса в Маргейте не будет. Ты понимаешь, о чем я? Так куда ты ездила с этим американцем, может, расскажешь, а?

Они наконец-то подъехали к ее дому. Най отворила дверцу машины, сказала «спасибо» и вышла.

— Если устанешь от иностранцев, ты знаешь, где меня искать, — крикнул он ей через открытое окно.

— Да, я поняла, что ты имеешь в виду, — сказала Най и быстрым шагом прошла к дому. Захлопнув за собой дверь, она стояла секунду-другую, прижавшись спиной к двери, затем прошла на кухню и включила чайник. Он еще не закипел, когда она услышала голос своей подруги Келли. О, она никак не хотела этого, единственное, что Най желала сейчас, — это побыть одной и собраться с мыслями.

Но все же ей удалось изобразить радость, когда Келли вошла в кухню.

— Келли, вот здорово, что ты пришла!

— Не вешай мне лапшу на уши! — сказала Келли, бросая сумку на кухонный стол. — Я готова шею тебе свернуть! Все в городе спрашивают меня, что с тобой, и я должна говорить, причем совершенно обоснованно, что я представления не имею. Когда ты была в Афгане, то посылала мне видеописьма и рассказывала все в подробностях. Когда ты была в Саудовской Аравии, ты прислала мне двенадцать открыток. Ты звонила мне из таких мест, которые я не могла отыскать на карте. Но теперь ты наконец дома, и что происходит? Ты исчезаешь... И не просто исчезаешь, а с каким-то мужиком, о котором никто ничего не знает. Где, черт побери, ты была?

Ответ на вопрос Келли мог быть таким длинным, что Най не знала, с чего начать, или, правильнее сказать, не знала бы, если бы хотела на него ответить. Она молчала, пока заваривала чай, доставала из буфета печенье и выкладывала его на тарелку.

Пока Келли наливала чай и добавляла молоко, она не отрывала глаз от подруги. Когда та снова заговорила, ее тон стал менее агрессивным.

— Ты выглядишь так, словно побывала в преисподней и вернулась.

— Побывала, но не вернулась, — сказала Най.

— А где же твой друг?

Най пожала плечами:

— В Гемпшире.

— Вы вместе провели ночь? Что произошло? Ты поссорилась и сбежала? — Она накрыла ладонью руку Най. — Прости, но, может, это к лучшему? Может...

— Ты можешь думать только о том, что ниже пояса? — отрезала Най. — Во-первых, я не сбежала с ним. Как ты помнишь, весь город сошел с ума, все думали об открытии «Центра привидений» и хотели получить работу.

— Но ты же сама написала об этом, разве нет?

— В то время я думала, что он этого хочет. Мне так рассказали...

— Кто?

Най покачала головой:

— Теперь это уже не важно. Это было так давно, что я едва помню...

— Давно? Это было три дня назад, — заметила Келли.

— За три дня можно прожить целую жизнь.

Келли пила чай и жевала печенье, поглядывая на подругу.

— Что ж, расскажи мне все.

— Нет, — замотала головой Най. — Я не могу. — Она подняла руки, не давая Келли говорить. — Это не потому, что я не хочу рассказать тебе, а потому, что я не знаю ничего, что могла бы рассказать.