Мой любимый герцог - Амелия Грей

– Этого не может быть.

– Лично я думаю о том, как мы целовались.

Марлена нахмурилась.

– Я же говорила, что хочу забыть об этом и больше не затрагивать эту тему.

Рат подошел к ней ближе и сразу почувствовал напряжение в паху. Ему хотелось бы целовать ее до тех пор, пока она не покорится его воле.

– А вы можете забыть наши поцелуи?

Она прижалась спиной к стене дома.

– Я уже забыла… почти, пока вы не напомнили.

– Думаю, это неправда, Марлена.

– Нет, я не… Ну, возможно, я думала о поцелуях – раза два, но не больше. – Она дернула плечами, словно хотела стряхнуть то, что сказала. – Между прочим, вы не должны были допускать, чтобы мы целовались и касались друг друга.

– Я? – усмехнулся Рат. – Значит, во всем виноват я? Между прочим, я сам дал вам свой носовой платок, чтобы вы имели возможность меня остановить.

– Вы знали, что я хочу этого поцелуя, потому что меня никогда в жизни не целовал мужчина и я сгорала от любопытства. Вы были обязаны сохранить хладнокровие и отказать мне, ради моего же блага.

– Ради вашего блага? Марлена, вы невероятны. Всякий раз, когда я думаю, что меня уже ничем не удивишь, вы удивляете снова и снова. Как же я мог вас остановить, если хотел поцелуя так же, как вы, если не сильнее? – Он подвинулся к ней ближе. – Знаете, я опять хочу целовать вас. Прямо сейчас.

Марлена облизнула губы.

– Если есть такое желание, ваша светлость, надо его исполнить.

«С удовольствием!»

– Я могу считать это разрешением? Пообещайте впредь называть меня по имени, а не «ваша светлость», и говорить мне «ты».

Ее глаза стали круглыми от изумления.

– Но я не могу…

– Для этого было необходимо только разрешение, и я его только что тебе дал. Мы стали слишком близки, чтобы соблюдать формальности.

Рат, не в силах не прикасаться к ней, провел кончиками пальцев по влажной щеке, губам, подбородку. Даже простое прикосновение к ее лицу вызывало в нем сильнейшее желание.

Он распахнул ее накидку, обнял за талию и прижал к себе, с удовольствием ощущая тепло ее тела, наслаждаясь ее близостью; погладил спину и плечи, потом наклонился и стал целовать лоб, щеки, уголки губ.

Подняв голову, Рат улыбнулся.

– У тебя лицо влажное от тумана.

– Это вам… тебе мешает?

«Это меня возбуждает».

– Нет. Уверен, мое лицо такое же.

Их взгляды встретились. Марлена подняла голову и коснулась рукой в перчатке его щеки.

Посчитав, что это приглашение, которого ему так не хватало, Рат склонился к ней и коснулся губами ее губ. Они были мягкими и бесконечно соблазнительными, но столь невинный, хотя и очень приятный, поцелуй не мог удовлетворить его голод. Он чувствовал, что и ее тоже неудержимо тянет к нему, и опять поцеловал: медленно, наслаждаясь вкусом губ, – а потом раздвинул их языком и проник в рот.

На улице было тихо и пустынно. Плотный туман разогнал прохожих по домам. Рат слышал только сильное и частое биение ее сердца и тихие вздохи удовольствия. Его бросило в жар. Он ощущал нестерпимое желание сделать ее своей и не желал его усмирять.

Один поцелуй переходил в другой. Рат гладил ее спину, бедра, груди, жадно исследовал языком глубины рта. Ее тело было таким женственно мягким, таким нежным. Рату казалось, что время остановилось: он мог думать лишь о том, как приятно обнимать ее и целовать.

По ее телу прокатывалась дрожь, и Рат почувствовал себя на седьмом небе. Ему было бесконечно приятно осознавать, что виной тому его руки, блуждавшие по ее телу. Он продолжал ласкать ее, наслаждаясь каждой минутой близости. Прикосновения к ее телу помогали унять чувственный голод и доставляли такое сильное удовольствие, что он никак не мог остановиться.

Марлена обвила руками его шею и прижалась к груди. Теперь вместо влаги на шее он ощущал бархатистую мягкость ее перчаток. Она с радостью принимала его ласки, что было безмерно трогательно. Он прижал ее еще крепче, всем своим сильным телом ощущая ее мягкость.

Их поцелуи становились все более жадными и требовательными. Рату нравилось, как она отвечала ему, и сам он был охвачен такой страстью, что она сжигала его, вызывала желание дать ей больше и больше потребовать взамен. Рат все целовал ее, не в силах остановиться, и она прошептала:

– Ты заставляешь меня испытывать ощущения, о которых я раньше даже не подозревала.

От ее слов дрожь пробежала по его телу. Он представил себе, как она утром просыпается рядом с ним в постели, прижимается к нему и шепчет его имя. Или вечером сбегает по лестнице его дома, когда он возвращается из парламента, и радостно окликает его. Еще приятнее было представлять, как она извивается под ним в порыве страсти и шепчет – ну или выкрикивает – его имя.

Эти мысли встряхнули Рата. У него еще никогда не возникало подобных мыслей о Марлене или любой другой леди, и он не был к ним готов. И все же эту девушку он желал больше, чем кого бы то ни было, и не понимал, почему она стала для него не такой, как все.

Он понятия не имел, что делать. Проблема заключалась в том, что он не знал, кто больше рискует, если они продолжат двигаться тем же курсом, Марлена или он.