Упрямая гувернантка - Энн Мэтер

Слова мучительно вырывались из уст барона. Сердце Виктории застучало болезненно быстро. Его гнев, его боль, недоверие к ее рассказу происходили не от страха, что она снова узурпировала его власть, а от ревности? Возможно ли? Возможно ли такое наяву?

Не ища ответов на эти вопросы, Виктория смотрела на него, и он со стоном схватил ее за руку и привлек к себе.

— О да, — глухо прошептал он, зарываясь лицом в ее шею, — о да, Виктория, я мужчина. И, как мужчина, не могу отпустить тебя! Я чувствую… ощущаю, что ты не безразлична ко мне, несмотря на попытки свести нашу любовь к простому приключению! Клянусь, что никогда не сказал бы этого другой женщине — будь моей женой!

Виктория сжала ладонями его лицо.

— О, Хорст, — хрипло прошептала она, — ты самый недогадливый из мужчин! Разве не видишь, что я не покину тебя, чтобы ты мне ни сделал? — И в огромном помещении наступила тишина, когда они слились в поцелуе, который уничтожил все перенесенные страдания.

Наконец он прижался лбом к ее лбу и сказал:

— Хорошо, моя liebling, верю, ты была не с Хэммондом, но, пожалуйста, скажи, где ты была? — Его руки теснее прижали ее к себе. — За те часы, что я искал тебя, у меня возникало желание то убить, то избить, то ранить тебя, как ранишь меня ты. Но сейчас, когда ты со мной, когда я могу прижимать тебя к своей груди, так что чувствую быстрое биение твоего сердца, я знаю, что хочу ранить только того, кто запер тебя… тебя в…

Виктория улыбнулась и приложила палец к его губам.

— Никто меня не запирал, — тихо сказала она. — Винить надо только одно… или следует сказать «одних»… котят!

Барон непонимающе уставился на нее, и она быстро объяснила, как по недосмотру заперла себя в старой кухне северного крыла. Он недоуменно слушал ее рассказ, время от времени останавливая ее, чтобы задать вопрос, пока она не дошла до своего спасения, и затем покачал головой.

— Ты понимаешь, что если бы не выбралась, то могла умереть? — взволнованно спросил он.

Виктория сглотнула.

— Знаю, — сказала она, поправляя волосы на затылке. — Но не будем об этом. Я выбралась. Это все, что имеет значение.

Барон обнял ее за шею.

— Но ты не сказала, почему пошла в северное крыло? — уточнил он.

Виктория вздохнула:

— Глупость, на самом деле. Перед ужином пропала фройляйн Шпигель. Ты ее спрашивал. Я… я пошла ее искать.

— В северное крыло?

Виктория покраснела:

— Знаю. Я же говорю, глупость. Просто пришла идея…

В глазах барона появилась нежность.

— Начинаю понимать, — хрипло сказал он, — или, по крайней мере, думаю, что начинаю. Софи говорила о северной башне, где заключена ее мать, верно?

Виктория уставилась на него:

— Ты знал?

— Да. Думаю, таким способом она уничтожала болезненные образы, оставшиеся от Эльзы. Старалась поверить, что та наказана за то, что совершила.

Виктория опустила голову:

— Я тоже так думаю.

— И тебе показалось, что, поскольку Софи не любит Маргарету, она может попробовать превратить выдумку в реальность?

— Не знаю. Не думаю, что я считала ее способной на такой поступок, разве что в первые мгновения…

— Но сомнения появились. И ты отправилась спасать Маргарету, чтобы я не узнал о поведении Софи?

Виктория прижалась лбом к его груди:

— Я глупая.

— Нет. — Барон приподнял ее голову и коснулся губами уголка ее рта. — Просто трогательно верна, и все. И возможно, у тебя слишком живое воображение, а?

— О, Хорст! — Виктория сжала губы. — Я не сплю? Сегодня все кажется таким странным!

— Ты реальна, я реален, и наша любовь реальна. Вот что имеет значение, — сказал он. — И твои слова о Маргарете навели меня на мысль.

Виктория нахмурилась:

— О чем?

— Тебя не интересует, почему я был так уверен, что ты ужинала с Хэммондом?

Виктория уставилась на него:

— Конечно. Почему?

Барон нахмурился:

— Объясню. Я пришел на кухню, зная, что ты ужинаешь там. Я хотел тебя видеть. Я должен был поговорить о Хэммонде! Хотя тогда я обманывал себя, что только для твоего блага! — Он улыбнулся. — Во всяком случае, как тебе известно, тебя там не было. Мария сказала, что ты, очевидно, у себя в комнате, и я направился туда. — Он покачал головой. — Я постучал и, когда не дождался ответа, вошел. Но снова тебя не было. Я не мог понять, где ты. Я только что вышел из кабинета, где же еще тебя искать? В зале? Спальне Софи? Я проверил оба помещения, но без успеха. Даже проверил свою комнату, — хрипло добавил он.

Виктория почувствовала, как жар охватывает ее тело. Даже сейчас было трудно поверить, что скоро комната Хорста станет и ее комнатой.

Барон сел на скамью у камина и посадил ее на колено. Затем продолжал:

— Меня стало охватывать отчаяние. Маргарета все еще отсутствовала, и я не знал, где вы обе находитесь. Но главным предметом моей озабоченности была ты, я знаю, что Маргарета может постоять за себя.

— А я не могу?

Барон покачал головой.

— Ты слишком импульсивна! Я боялся подумать, где ты можешь оказаться. — Он вздохнул. — И потом, позднее, когда мы с Густавом вывели собак и прочесывали окрестности, вернулась Маргарета. Она отнеслась равнодушно к высказанным мной опасениям, и, когда я попытался выяснить, где она была, она ушла от ответа и сказала, что ты уехала в Райхштейн на встречу с Хэммондом…

— Что?

— Да, вот почему я был так уверен, что ты побывала в деревне. Я тут же сел в машину и поехал в Хоффенштайн, где обнаружил, что Хэммонд уехал на своей машине и там не знают, когда он вернется. Официантка сказала мне, что вечером в гостиницу к Хэммонду приходила молодая женщина. Вывод напрашивался сам собой, на что и надеялась Маргарета, как я теперь понял. — Он ударил кулаком по бедру. — Конечно, — резко воскликнул он, — теперь все ясно! Это Маргарета ужинала с Хэммондом и использовала для прикрытия тебя.

Виктория внимательно слушала.

— Но ведь она понимала, что обман раскроется? — воскликнула она.

Барон нахмурился еще сильнее.

— Раскроется ли? — Он покачал головой. — Не уверен. По моему мнению, это был рассчитанный риск. При такой температуре воздуха у женщины почти нет шансов выжить после ночного падения, и, возможно, она думала, что тебя найдут похороненной в каком-нибудь сугробе. Очевидно, она сочла твое отсутствие по меньшей мере зловещим признаком.

— Но где, по ее словам, пропадала она?

— Маргарета не ответила — по крайней мере, прямо. Она дала понять, что все время не отходила от замка и видела машину, стоявшую на некотором расстоянии отсюда на дороге к перевалу. Как, по-твоему, Маргарета знает этого Хэммонда… — я имею в виду более интимно, чем они показали вчера?