Навеки не твоя - Эмили Уибберли

Ну да, это звучит логично. Энтони приносит два стакана Sprite и сразу уходит, так что мы не успеваем заказать еду.

– Но зато ты знаешь Уилла, – говорю я Оуэну, делая глоток выдохшейся газировки. «Что ж за ужасное место. Кошмар».

– Но как-то так вышло, что я никогда не приглашал его на свидание, – отвечает он весело.

– Ну ладно тебе. Если бы Козима вдруг приехала в гости, куда бы ты ее прежде всего повел? Не считая, конечно, твоей спальни. – Я пробую добавить своей привычной ненавязчивой провокации. Но к моему искреннему изумлению, шутка мне самой отравляет настроение. Мысль о какой-то красивой иностранке в спальне Оуэна вовсе не кажется мне смешной.

Оуэна, впрочем, это не сбивает. Его глаза затуманиваются на время, пока он размышляет над ответом.

– Я бы повел ее в книжный магазин «Бирнамский лес», – объявляет он.

Я вспыхиваю, сама того не ожидая.

– Обожаю это место!

Мы с Оуэном встречаемся взглядами, и я вижу, что он доволен.

– Но это не совсем по части Уилла.

– Ох. – Я справляюсь с разочарованием. А мне-то показалось, что ему там понравилось. – А как насчет старого кинотеатра в центре?

– «Константин»? – немедленно говорит он.

– Там бы ему понравилось, как думаешь?

Он задумывается, а потом мотает головой.

– Я пытался его как-то уговорить пойти на показ Жан-Люка Годара^[17], но он не согласился.

– Ну а что ему тогда вообще нравится? – спрашиваю я раздраженно. – Пейнтбол? Тайская еда? Стрип-клубы? Пожалуйста, хоть бы не стрип-клубы.

– Как насчет концерта? – кажется, Оуэн просто гадает. – Он упоминал клуб для всех возрастов на сорок шестом шоссе. Ну, знаешь, тот, где студенты по выходным притворяются профессиональными диджеями.

Я наморщиваю нос.

– Терпеть не могу это место. Почему это так сложно? – Я выхожу в Интернет с телефона и ищу «лучшие места для свиданий в Стиллмонте». Не успевает страница загрузиться, как Энтони пробегает мимо и быстро ставит на стол поднос с пиццей. Точнее – с пиццами. На тарелке целая куча кусочков, но кажется, что они все из остатков пиццы с разных столов.

– Что за черт? – спрашиваю я, подталкивая пальцем два куска с явно разными начинками.

– Похоже на бесплатную пиццу. – Энтони смотрит на меня укоризненно. Улыбка сходит с лица Оуэна.

– С чужих столов?

Оуэн берет кусочек.

– Выглядит вкусно. – Он старается звучать восторженно. Я в ужасе смотрю, как он откусывает от того, что когда-то, кажется, было пиццей «Банкет Бенволио».

Энтони бросает взгляд, который будто означает «я же говорил», а потом уходит, чтобы проверить другие столы. Так как я уж точно не собираюсь притрагиваться к пицце, явно зараженной чумой, то беру телефон и вижу, что результаты поиска загрузились. Я кликаю на верхний, который выглядит обнадеживающе. Это список под заголовком «Десять мест для свиданий в Стиллмонте», опубликованный газетой «Джозефин Каунти Курьер».

– Оуэн, иди скорей сюда. – Я двигаюсь, чтобы ему хватило места с моей стороны стола.

Он не шевелится.

– Но я же ем! – возражает он с полным ртом.

– Ну, значит, приноси свою мусорную пиццу сюда. – Я хлопаю рукой по сиденью рядом с собой. С раздраженным ворчанием, в котором, уверена, нет истинного раздражения, он берет свою тарелку с пиццей и садится рядом. Его локоть касается моего, и я вдруг понимаю, какой короткий тут диванчик. Такое ощущение, будто он рассчитан на девятилеток.

Я проматываю список, чувствуя, что он заглядывает через мое плечо. «Бирнамский лес», «Константин», клуб на сорок шестом шоссе пролетают перед глазами. Зная размер Стиллмонта, неудивительно, что подходящих мест не так-то много.

Оуэн останавливает меня, когда я уже готова лениво промотать до самого конца, его рука едва касается моей.

– Вот тут я был, – говорит он, опуская пиццу и указывая на пункт списка под названием «вершина Бишоп».

– Это где? – Я рассматриваю фотографию. На ней палаточный лагерь на горе с видом на лес. Панорама просто невероятная, если честно. Судя по тому, насколько это место выше окружающих густых лесов, добираться туда надо не один час.

– Это на конце тропы, – говорит он, прижимаясь своим плечом к моему. – Там тихо и красиво. Это идеальное место для того, чтобы остаться с кем-то наедине.

Я склоняю голову, чтобы посмотреть на него.

– Звучит так, будто ты судишь по личному опыту, – я поднимаю бровь.

Он смеется, и я осознаю, что чувствую вибрацию его смеха по всему телу своим боком.

– Нет, я туда просто ходил за литературным вдохновением. Романтических приключений у меня там точно не было.

– Ну, это мы можем исправить, – вырывается у меня прежде, чем я успеваю сообразить, что это означает. Оуэн замирает.

Но не он один. Мои кокетливые шуточки всегда направлены на то, чтобы привлечь внимание парней и заинтриговать их, заставить их увидеть меня в новом свете. Но в этот раз я подорвалась на своей же мине. В этот раз я не могу думать ни о чем, кроме того, что моя кожа касается кожи Оуэна у запястья. К лицу приливает кровь, и я вдруг понимаю, что покраснела от своей же собственной шутки.

Я чувствую незнакомое желание отодвинуться от него, но я и так прижата к стене. Вместо этого я решаю нарушить неловкое молчание.

– Похоже, что это отличное место для свидания, – говорю я, запинаясь. Я смущенно потираю браслет Офелии, который мне подарил Уилл.

– Сюда бы я тебя повел, – отвечает Оуэн. Понимая, что он только что сказал, он запинается: – То есть я хочу сказать, куда бы я… Где бы ты… Куда Уиллу стоит тебя отвести.

Ну, теперь мы оба проговорились. Мне приходится улыбнуться. Толкая его в плечо, я вижу, как его уши приобретают тот самый великолепный, знакомый свекольный оттенок.

– Нам с тобой надо бы туда сходить. – Его глаза расширяются. – Чтобы поразмышлять над твоей пьесой, – добавляю я, подмигивая.

Я склоняюсь к нему еще ближе, и кажется, будто я просто поддаюсь притягательности того, о чем мы говорим. Я не знаю почему, но меня тянет к Оуэну. И похоже, тянет уже не первый день. Наверное, моя кокетливая шутка смутила меня саму потому, что это не шутка совсем.

Но у меня же есть парень. То, что об этом себе приходится напоминать, – такая же неожиданность, как и все случившееся сегодня. Ни в одном своем романе мне не случалось быть той стороной, которая забыла о верности.

«Уилл. Я хочу пойти на вершину Бишоп с Уиллом. Я пойду туда с Уиллом».