Личный трофей опального генерала. Книга 1 - Виктория Волкова

«Нашелся на мою голову генералиссимус, — фыркнула она мысленно, когда чистила зубы. — Зато какие цветы притащил, Шур, — остановила она саму себя. — Как в сказке, в декабре где-то ландыши раздобыл! Чудеса!»

И наскоро перекусив, принялась собираться. Еще раз глянула в инстаграм, как знаменитая блогерша Нина-раскраска учит делать нюдовый макияж. Аккуратно, шаг за шагом, сотворила и себе похожую красоту. Не с первого раза все получилось, но Александра осталась довольна результатом. И надев кружевное боди, потанцевала перед зеркалом, выкидывая руки вверх и вертя бедрами. Закрутила волосы в мягкий узел, позволяя нескольким прядкам струиться по шее и вискам. Обула сапоги и, расстегнув полностью змейку, аккуратно, чтобы не испачкать свадебный наряд и не смазать макияж, надела платье. И аж сама залюбовалась отражением в зеркале. Идеальный образ! Ничего лишнего, сдержанно и изысканно. Она потянула молнию, застегивая платье, но, видимо, краешек ткани попал в зубчики и дурацкий замок заело. Александра попробовала двинуть его сверху, опустив руку вдоль позвоночника, как в лучших традициях йоги. Бесполезно. Еще раз нащупала «язычок» снизу и основательно подергала. И тут же остановилась: «Ептиль, Шура! Сейчас замок сломаешь, в чем в ЗАГС потопаешь!»

Она еще раз оглядела себя и в расстегнутом платье поспешила в кабинет к Кирсанову. Она заглянула в полуоткрытую дверь и обалдела.

В сером костюме от Армани и с ландышем в петлице, Сергей Юрьевич, вытянув шею, смиренно ждал, пока средняя сестрица завяжет темно-бордовый галстук. Лариса сосредоточенно вертела длинные хвосты, пытаясь соорудить из них нужный узел.

«Вот никогда не умела галстук завязывать», — мысленно усмехнулась Александра и выглянула в холл, собираясь попросить Катерину застегнуть змейку. Но там носились дети, а в креслах восседали Дима и Павлов и о чем-то тихонечко переговаривались. Катерины поблизости не наблюдалось, а проходить мимо посторонних мужчин в расстегнутом платье Александра не захотела. Пришлось вернуться. Ларисе уже удалось справиться с галстуком, и они с Аленой счастливо кружили вокруг младшего брата.

— Ну как жених! — восторженно заявила Лара.

— Я и есть жених, — важно заметил Кирсанов и сосредоточенно покосился на часы. — Не опоздать бы!

— Сережа, — строго глянула на него Алена, оправив черное платье в пол. — Я понимаю, что ты сейчас в эйфории. И Александра весьма достойная женщина. Но больше никаких детей, ладно? Одного Леши хватит. Не повторяй своих ошибок.

Кирсанов поморщился, подбирая слова, чтобы мягко осадить сестру, и тут увидел в дверном проеме застывшую Александру. Она зыркнула на него яростным взглядом и понеслась в спальню.

— Мать вашу, курицы, — беззлобно рыкнул на сестер Кирсанов и бросился за невестой. Влетел в комнату следом, но Санька уже снимала с себя платье. Отшвырнула, как ненужную тряпку, в сторону.

Кирсанов даже на секунду залюбовался стройной фигурой, затянутой в кружевное белье. Остановил взгляд на длинных ногах, обутых в высокие сапоги на огромном каблуке. И быстро шагнул к Александре. Попытался обнять. Но строптивая невеста вывернулась из его рук и отскочила в сторону.

— Никакой свадьбы не будет! — прошипела она. — Что вы утаили от меня, Сергей Юрьевич? Почему больше вам нельзя иметь детей и Лешик — ошибка? Ваши сестры меня ненавидят.

— Ты все не так поняла, — тяжело вздохнул Кирсанов. — Они к тебе хорошо относятся, Сань, — попытался он съехать с темы. — А ты хочешь от меня ребенка? — улыбнулся дурашливо.

— Сергей Юрьевич, — отрезала Александра, — когда люди вступают в брак, они надеются на искренность партнера и планируют с ним жить долго и счастливо. Дети тоже предполагаются, как основная часть семейной жизни. Или вы считаете наш союз кратковременным? Тогда потрудитесь сообщить точный срок… Сколько продлится наш брак? День? Месяц? Полчаса?

— Ну не болтай ерунду, Сань, — взмолился Кирсанов, любуясь разгневанной фурией. Волосы растрепались, глаза полыхают огнем, а высокая грудь призывно покачивается в кружевах. Да еще уперла руки в боки и ноги расставила. И сапоги эти почти до колен и плотно обтягивают голень, будто являясь неотъемлемой частью ноги, ее продолжением.

— Я вообще-то рассчитывал жить с тобой до гробовой доски, — пробурчал он, пожирая ее глазами. — Хочешь детей, я не против. Давай сейчас забацаем! — рыкнул он, подходя к ней, и сгреб в охапку, на этот раз не позволяя вырваться. — Санечка, — пророкотал в самое ухо, — не делай глупостей.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Почему тебе нельзя иметь детей, Сережа? — требовательно спросила она, да еще и пальцем в грудь ткнула. — Какие-то неизлечимые болезни, передающиеся по наследству? Что? — воззрилась на него глазами, полными тревоги. — Почему не предупредили раньше? Может, Лешика нужно обследовать! — затараторила нервно.

— Да нет никаких болячек, Санечка, — улыбнулся он, благодаря невесту, что сама увела разговор в сторону. А он уже собрался все рассказать в подробностях. Вывалить из шкафа скелеты, да еще и потрусить ими.

— Что тогда? — настойчиво поинтересовалась она. — Почему твои сестры так настроены?

— Мы в молодости дали клятву никогда не заводить семьи и не иметь детей. Вот Лара с Леной мне и напомнили, — кисло усмехнулся Кирсанов.

— Почему? — вскинулась Санька и снова требовательно глянула на него.

— По большому счету, дураки были, — скривился Кирсанов. — Максималисты хреновы. Только сами себе жизнь перепортили… Захочешь узнать подробности, потом расскажу.

— Не хочу, — отрезала она. — Мне не интересно, и меня такой расклад не устраивает. Я никаких клятв не давала и хочу иметь настоящую семью. Мне хочется стать матерью в полном смысле этого слова. Самой выносить и родить ребенка. Я безумно люблю Лешика и остальных детей любить буду. Любовь — это странная субстанция. Чем больше ее даришь, тем больше ее вокруг становится. Если вы не готовы дать мне настоящую семью, то лучше расстаться по-хорошему. Отпустите меня и держите свои обеты, — пробурчала она, пытаясь сморгнуть слезы.

— Сань, да ну что ты? — воскликнул он, совершенно не желая ее отпускать. Ни из своих объятий, ни из жизни. — Я же тебе говорю, ерунда!

— Вполне возможно, — кивнула она и добавила грустно: — Но сегодня нам с вами предстоит обменяться клятвами. И эти новые обеты навсегда перечеркнут ваше старое обещание, сделают его невыполнимым. Вы осознанно идете на это? Или по принципу: потом все уляжется и рассосется?