Свои чужие люди - Марина Болдова

– Какой ему смысл? Но если вас это не задевает… Есть еще один свидетель. Его вы никак не могли нейтрализовать, господин Голод.

– Слушаю вас внимательно, Беркутов, – небрежно бросил тот. «Не было больше никого в тот день, не было! Ни соседок с собачками, ни мамашек с колясками! – еще раз мысленно вспомнил он то, как они выходили из дома. – Чертов охранник! Мало ему дали за молчание?!»

…Он смотрел, как Рашид натягивает куртку и дурацкие сапоги-ботфорты на бесчувственное тело. В горле стоял тошнотворный комок – Рашид переусердствовал, пиная девку. «И что Марк нашел в этой тощей шлюхе? Ни груди, ни попы. И мозгов наверняка с полнаперстка!» – думал он.

Они вышли через гараж. Охранник было кинулся помочь Рашиду, но он остановил его жестом. Потом, пока Рашид устраивал девку на заднем сиденье джипа, подошел к мужику и сказал, протягивая купюры: «Я бы не хотел, чтобы мой сын знал, что именно я увез его нализавшуюся уже с утра подругу. Ты сам отец, наверняка видишь, что такая – не пара Марку!» Тот согласно кивнул, сочувствуя.

Как только выехали за город, еще до поста, Рашид переложил девку с сиденья в багажник. Она была без сознания…

– В одной из машин, находящихся в тот момент в подземном гараже, сидел пассажир. Точнее, пассажирка. Хозяин машины, оставив ее, поднялся через гараж к себе в квартиру. Вышел через несколько минут, девушка и рассказала ему о том, что увидела.

– Допустим. Мне действительно не хотелось, чтобы сын знал о том, что я вывез эту пьяную шлюху из его дома. Но она была живая и здоровая, только под завязку накачанная алкоголем.

– И куда же вы ее, простите, вывезли, не припомните?

– Припомню! На дорогу. К месту ее работы! Туда, где ее подобрал накануне вечером мой безумный сын.

– Юле повезло, господин Голод. Ее нашли быстро, она пролежала в лесочке, где вы ее бросили, не больше часа. И тут же доставили в больницу. И в ее крови, заметьте, не было алкоголя. Так что ваше изложение событий, мягко говоря, неверно. Или, говоря жестче, вы намеренно вводите меня в заблуждение. Ваш помощник Рашид Гоев арестован только что. Он подозревается еще и в убийстве Юлии Фурцевой, совершенном сегодня утром. Пока он пытается изъясняться на своем родном языке. Но это ненадолго. Он прекрасно говорит по-русски, не так ли? И рано или поздно расскажет нам все. Вы и теперь ничего не хотите сказать?

– Беркутов, вы не привяжете меня к этому делу! Мои адвокаты… Вы свободны, до свидания. – Голод нажал кнопку на аппарате. – Людмила, проводите господина Беркутова.

Он с удивлением посмотрел на двух крепких парней в форме, вставших по обе стороны двери. Потом медленно поднялся с кресла.

– Господин Голод, вы арестованы по обвинению в убийстве вашей жены Голод Марии Николаевны. Предваряя ваше желание, секретарь уже вызвала вашего адвоката. Вы имеете право молчать до встречи с ним. Пройдемте, господин Цимлер ждет вас в следственном комитете.

Он не убивал эту идиотку! Это была рука судьбы! Это был ему подарок – свобода от надоевшей бабы.

…Он вошел к ней в спальню, как всегда, без стука, просто пнув ногой дверь. И остановился на пороге. Его жена лежала на кровати и тяжело, со всхлипами, дышала. Он испугался. Испугался синюшного цвета ее лица, неподвижной, свесившейся плетью с края кровати руки и широко открытого рта, ловящего воздух. Он и понятия не имел, что у нее бывают эти приступы, как потом ему рассказала горничная, как назло, взявшая выходной именно в этот день. Он проследил за ее умоляющим взглядом: на комоде, на стеклянном подносе, стоял графин с водой, пузырек с лекарством и стакан. Он схватил пузырек, отвинтил крышку и стал трясти его над стаканом, считая вслух падающие капли. Отсчитал двадцать пять, а потом дрогнула рука, и в стакан вылилось еще сколько-то. Он долил к лекарству воды и, приподняв голову жены с подушки, влил содержимое стакана ей в рот. Потом, глядя на ее обмякшее лицо, успокоился. Выматерившись от души, он вышел из ее комнаты, забыв начисто, зачем приходил.

Спал он в эту ночь спокойно, без сновидений. А утром его разбудила вопящая горничная, которая нашла хозяйку бездыханной…

Он не знал, что в пузырьке не корвалол, а сильнодействующий немецкий препарат. Он не знал, что двадцать пять капель – это превышение нормы в пять раз. Ну откуда же ему знать?! И сколько там еще накапало? Он же хотел ей помочь! А нужно было просто дать ей сдохнуть!

Естественно, что его отпечатки на стакане и пузырьке! Он и не отрицал. И показалось тогда, что следак тот ему поверил, вроде как даже посочувствовал.

А теперь ему шьют умышленное убийство!

Ничего! Цимлер их сделает! Не было такого случая, чтобы не сделал! А за эту девку отсидит чеченец. Цимлер и здесь его, Василия Голода, отмажет. Да за такие деньги-то, которые он ему платит, по-другому просто не выйдет!