Уволить секретаршу! - Галина Куликова

Серафима скрючилась на лавке и рыдала, сложившись пополам и уткнув голову в колени. Вокруг нее сидели штук восемь кошек, удивительно тощих и страшных. Почему-то в Черногории все кошки были дико тощими и вечно голодными. На набережных они приставали к туристам, а в ресторанах, располагавшихся на открытом воздухе, гипнотизировали едоков.

– Брысь! – прикрикнул на них Олег, но ни одна из них даже ухом не повела.

Зато Серафима, услышав его голос, зарыдала еще пуще.

– Ну вот что, – сказал Олег, усаживаясь рядом с ней на скамейку и сложив руки на груди. – Мне кажется, мы неправильно себя повели.

– Это вы неправильно себя повели, – прогудела Серафима откуда-то из коленей.

– Ты зальешь слезами свое красивое платье.

Серафиму продолжало трясти, ее лопатки то поднимались вверх, то уезжали вниз. Олегу стало ее жалко.

– Серафима, я не должен был гоняться за тобой, как за преступницей. Согласен, я погорячился. Но знаешь, когда ты абсолютно уверен в человеке, а потом вдруг видишь, что тебя надули…

– Но я же хорошо работала! – Серафима неожиданно вскинулась, оторвав голову от колен. – Как к секретарю у вас не может быть ко мне никаких претензий!

Лицо у нее было красным, а влажная челка стояла дыбом.

– Я работаю с людьми, а не с должностями, – ответил Олег, испытывая отчего-то муки совести. Хотя вообще-то мучиться должна была бы она.

– Я вас обманула не как человек, а как женщина, – неожиданно заявила Серафима, выпятив нижнюю губу и обдувая лицо.

– Что ты хочешь этим сказать? – изумился Олег.

Он испытывал какие-то сложные чувства, которые не успевал анализировать.

Серафима посмотрела ему прямо в глаза и неожиданно призналась:

– Я очень хочу выйти замуж.

– Похвальное стремление. А при чем здесь твое вранье?

– Только вы не смейтесь, Олег Петрович, но у меня страшная, необыкновенная потребность в любви.

– Серафима, ты меня просто пугаешь, – вскинул брови Олег.

– А что в этом такого? Меня никто никогда не любил так, как я хочу! Никто не думал обо мне днем и ночью, не беспокоился обо мне, не хотел прижать меня к себе так, чтобы дух захватило… Знаете, о чем я мечтаю больше всего на свете? Чтобы мужчина, влюбившийся в меня, раскрыл мне объятия, а я бы разбежалась и бросилась ему на шею. И мы бы обнялись крепко-крепко… И одно это сделало бы его счастливым.

– Серафима, тебя, оказывается, раздирают нешуточные страсти, – озадаченно протянул Олег. – А почему же ты не проделаешь этот фокус со своим бойфрендом?

– С ним так не получится, – печально сказала Серафима. – Его это только рассмешит. Он не почувствует важности момента. Он… не такой тонкий, что ли. Но я бы ему это простила, честно. Я уже приготовилась любить за двоих. А он взял и…

– Что?

– Убежал от меня в Черногорию. С другой девушкой. Он меня обманул! Сказал, что его послали в командировку.

– Я знаю. Если ты помнишь, мы как раз вместе с тобой ехали на телевидение, когда он позвонил.

– Ну да, – кивнула Серафима. – Я решила, что непременно должна его вернуть. Разве я могла признаться вам, что отпрашиваюсь с работы, потому что ревную своего бойфренда и хочу узнать, с кем он удрал развлекаться?

– Да ты могла вообще ничего не объяснять, – устало произнес Олег. – Сказала бы: тебе нужны два дня за свой счет в связи с личными обстоятельствами.

– Вы бы все равно из меня вытрясли правду. Когда у вас нет полной информации, Олег Петрович, с вами вообще невозможно ни о чем договориться.

– Это ты на меня критику наводишь? – удивился Олег. – Ну, хорошо. Ладно. Ты обманом вырвала у меня два дня, приехала сюда и – что? Поговорила со своим Куракиным?

Серафима отрицательно помотала головой:

– Я его никак найти не могу. Знаете, с кем он сюда приехал? С Таней Средой. Она такая талантливая. И очень красивая!

– Не стоит сравнивать себя с эстрадными артистками, – сказал Олег. – У них другая энергетика. Хотя, знаешь ли, с твоей энергетикой можно и артисток не опасаться. Слушай, ну раз Куракин тебя предал, может быть, не стоит его и возвращать?

– Он собирался на мне жениться, – с несчастным видом вздохнула Серафима.

– Ну, мало ли кто на ком собирается жениться! – воскликнул Олег и смутился, невольно подумав о Даше. – Вот ты говоришь, что жаждешь любви. А на самом ли деле ты любишь своего Куракина? Давай, признавайся.

Серафима наклонилась, погладила ближайшую кошку, которая немедленно выгнулась дугой, и задумчиво ответила:

– Не знаю… Наверное. Когда он сказал, что мы поженимся, я была счастлива.

– Какой-то странный у тебя подход к этому делу. «Кажется, наверное, не знаю»… В любви так не бывает. Если человек влюблен, он ни в чем не сомневается.

Тут Олег снова смущенно подумал про свое отношение к Даше. На самом деле, если бы кто-нибудь сейчас спросил его в лоб, любит ли он ее, Олег ответил бы точно так же, как Серафима: «Не знаю… Наверное».

Однако речь сейчас шла не о нем, поэтому он приосанился и снова обратил все внимание на свою секретаршу.

– Может, тебе надо было бы поделиться своими сомнениями с каким-нибудь близким человеком? – Он чуть было язвительно не добавил «С бабушкой, например», но вовремя прикусил язык. – У тебя есть такой человек?

– У меня есть только подруга, – вздохнула Серафима. – И той я позвонить не могу, потому что мобильник потеряла.

– Еще бы, – проворчал Олег. – Так носиться – голову потеряешь. На вот, возьми мой, позвони своей подруге. А я пока пойду и куплю кошкам что-нибудь поесть, а то у меня просто сердце разрывается, на них глядючи.

Он достал телефон, сунул Серафиме в руки. Телефон подавал длинные сигналы.

– О, черт! – воскликнул Олег. – Разряжается. Ну, все равно попробуй. Вдруг успеешь словом перемолвиться? Звони через «плюс семь».

Он устремился к палатке, торгующей быстрой едой и напитками, а Серафима по памяти набрала номер Милы. Нажимая на клавиши, она неожиданно снова начала плакать – ей было себя страшно жалко. Так что когда Мила ответила на звонок, она услышала сначала громкий протяжный всхлип, а потом задушенный стон подруги: «Милка-а-а! Куракин, скотина…»

На этом месте телефон издал протяжный крик и отключился окончательно.

– Ну как? Поговорила? – спросил Олег, возвратившись обратно с двумя огромными сэндвичами в руках. – Больше ничего не было. Как ты думаешь, кошки хлеб едят?

Оказалось, что кошки едят все, что можно разжевать. Через две минуты они уничтожили даже салатные листья, обильно смазанные майонезом.

– Хорошие киски, – похвалил Олег. – Вы случайно на туристов не нападаете по ночам?