Содержанки - Татьяна Веденская

– Хочешь, поезжай сама.

– Не хочу, – покачала я головой. – Ничего я не хочу.

– Ну не надо так грустить, Люляша. – Он поцеловал меня.

А я подумала, что он мог бы сделать со мной, если бы знал, что каждую ночь, когда он обнимает меня, я пытаюсь представить лицо другого мужчины. Пистолет – средство для поражения живых целей – был бы совершенно уместен, если бы Свинтус мог прочитать мои мысли. Но он не мог, он только разворачивал меня к себе, задавал вопросы, хотел, чтобы я смотрела ему в глаза.

– Тебе хорошо?

– У меня болит живот.

– Может, тебе показаться врачу?

– Может быть. – И я даже знала имя врача. Но показываться ему я больше не собиралась, пока, во всяком случае, ситуация не разрешится. Я не могла так рисковать. Собой – еще куда ни шло, но не Архиповым. Зная Свинтуса, я могла сказать с известной долей уверенности, что разбираться он станет не со мной, а с мужчиной, который посмел прикоснуться к его собственности. То есть мне, скорее всего, тоже достанется. Возможно, даже очень сильно достанется. Но Архипов в данном случае будет рисковать всем – и свободой, и даже жизнью. У Свинтуса на руках были все козыри, да и вообще, у таких, как он, вся колода – меченая. Играть с ним в «сучьи игры» было действительно опасно. Нельзя было исключать варианта, что он в какой-то момент вдруг почувствует угрозу и приставит за мной слежку или что-то в этом духе. Что случится в этом случае – страшно даже вообразить. Несколько минут счастья – недостаточный аргумент для такого риска. Оставалось надеяться на чудо и волевым усилием стереть из телефона номер «домоуправления». От греха подальше и до лучших времен.

Я никогда не верила в любовь как в некую страшную, непреодолимую силу, заставляющую людей делать глупости и вести себя неразумно. Мне всегда казалось, что доводы разума все же пересилят потребности физиологии – а любовь я считала чем-то вроде гормонального сбоя в организме. И вот мы с Дашкой сидим на ковре, она – беременная, я – влюбленная без надежды и доведенная страхом до последней грани отчаяния. Доводы разума перестали появляться в моей голове. Мне вдруг даже захотелось, чтобы случилось что-то, что поставило бы точку в этом жалком существовании. Вот тут Дашка и сказала:

– Нам нужно что-то делать!

– Делать? Что?

– Может, нам сбежать? – предположила она.

Я подняла голову и посмотрела на нее.

– Нам? И как ты это видишь, моя дорогая? Если даже чтобы дойти до магазина во дворе, тебе нужно трижды зайти в туалет? Ты у нас сейчас знатный бегун. Да и до канадской границы – рукой подать. Только у тебя даже паспорта заграничного нет.

– Может, тебе сбежать?

– А тебя оставить тут, чтобы ты заменила меня на моем почетном и опасном посту? – усмехнулась я.

– Но нельзя же жить вот так! – воскликнула она.

– Нельзя. Но придется. У нас только один шанс – если Свинтус сам меня бросит. Никаких других вариантов нет. Причем, пойми меня правильно, он должен бросить меня не потому, что я ему изменила или что я его отвергла в любой форме – это все приведет к трагическим последствиям, можешь себе представить.

– Я могу, – согласилась Даша.

Когда живешь с людьми в одной, пусть даже и большой квартире, приходится сталкиваться с разным. В том числе и с тем, что люди, с которыми ты живешь, представляют собой на самом деле. Народная мудрость гласит: чтобы человека узнать, с ним нужно съесть пуд соли. Мы уже килограммов восемь на троих съели, это точно. Учитывая, как сильно Свинтус все солит…

Дашка видела, как Свинтус приходил домой в злом настроении, как он пинал не выставленную по цветам и размерам обувь, и он уже орал на нее. Она видела его в совершенно невменяемом состоянии, пьяным или что-то еще – черт знает, и слышала, как я кричала, потому что игры, в которые он решил поиграть за закрытой дверью спальни, оказались жестче, чем я могла вынести. Она знала, что он может спьяну достать пистолет и, положив его рядом с собой на тумбочку, ехидно улыбаться и говорить о том, способен ли он убить человека. Эта тема всегда волновала и возбуждала его. Оружие – как вершина силы, универсальный механизм принуждения – было притягательным для мужчин настолько же, насколько для женщин притягательны бриллианты. Свинтус иногда становился совершенно неуправляем, и Дашка уже успела в этом убедиться.

– У тебя опасная работа, – сказала она как-то.

– Я получаю сверхурочные, – горько усмехнулась я.

– Значит, он должен тебя бросить.

– Ага. Твои бы слова – да Богу в уши! – Я поднялась с пола, стряхнула крошки с брюк. – И в тот же день мы продаем квартиру и уезжаем отсюда к чертовой бабушке. Только вот проблема – он как-то все не найдет себе другую.

– Может, кого-то ему подсунуть? – после некоторого раздумья предложила Даша.

Я задумалась. Мысль была не так уж плоха, но имела ряд слабых сторон. Самая слабая – у меня не так уж и много было подруг, и среди них почти не было таких, которые бы могли поразить воображение мужчины. Особенно такого, как Свинтус. Особенно после трех лет жизни со мной.

– Не получится. И потом, как прикажешь это обставить? Подложить ему кого-то в кровать?

– А что? – обрадовалась Даша. – Подождать, когда он напьется, подложить ему в постель женщину, потом его с ней застать и обидеться.

– Обидеться? – расхохоталась я. – Да разве у меня есть право обидеться? Я вообще кто? Я сама – его любовница. Я могу выкидывать номера, но в мире мужчин измена мужчины не считается чем-то особенным, выходящим за рамки. Ну обижусь я, ну подарит он мне шубу. Машину даже, возможно. И все. Он должен захотеть того, чтобы я убралась из его жизни. Понимаешь ты это?

– Понимаю.

– И все! Для этого надо состариться и умереть. Если я буду старая и страшная – он меня бросит.

– Так ты для этого, что ли, волосы не моешь? – усмехнулась Дарья.

– Не знаю. – Я вздохнула. – Просто ничего не хочется. Знаешь, иногда я утром открываю глаза и понимаю, что хочу снова уснуть и не просыпаться несколько месяцев. Впасть бы мне в кому. И Свинтус бы меня бросил. Он не любит спать с бревнами, знаешь ли.

– Фу, какая ты пошлая, – поморщилась Даша. – Я хочу есть.

– Ну, пошли есть. А пошлая не я. Жизнь такая, моя дорогая.

Мы прошли в кухню, где Дашка надолго зависла около открытой дверцы холодильника. Наконец она вынырнула обратно с куском колбасы.

– Может, посоветоваться с Мариной? – И откусила колбасу прямо от батона, не отрезая.

Я вздрогнула. А что, это мысль. Если мы возьмемся за дело вместе… Если Марина что-нибудь придумает… В конце концов, она же жена…

* * *

Мы смогли встретиться только через два дня. Свинтус неожиданно застрял у себя дома, как приклеенный. Мы уже собирались выезжать из дома, когда нам позвонила Марина и сдавленным голосом прошипела, что приехать никак не может, ждет врача. Мы с Дашкой переглянулись.