Благородна и благочестива - Ольга Погожева

— Я не знаком с ллеем Тадеушем, но пэр Доминик отзывался о нём тепло, — поделился Патрик, когда они ступили в западное крыло. Гарь и вонь палёных вещей тут уже почти выветрилась, да и стены слуги уже оттёрли от копоти, а кое-где даже завесили коврами. — Что с ним случилось, ллейна Камилла?

Дочь Рыжего барона резко остановилась и развернулась к паладину лицом, так что Патрик пронёсся на добрых несколько шагов мимо.

— Называйте меня просто «Камилла», — велела наследница Эйросских земель. — Не «ллейна». Не для вас. Просто Камилла. Иначе и мне придётся называть вас «ллей Патрик». Желаете?

— Звучит заманчиво, — признал Патрик. Карие глаза будто посветлели от быстрой улыбки. — Но не заманчивее вашего предложения, Камилла.

— А деда опоили, — так же резко сорвавшись с места, заговорила наследница Эйросского замка. — У королевского регента оказалась сообщница в замке, она и провернула аферу с лёгкой руки ллея Салавата. А ллей Корнелиус, ясен день, подхватил. Ллей Ленар тоже отличился, мерзавец! Вот уж кто заслуживает безумия больше прочих — всё равно в голове пусто…

Паладин слушал внимательно, не перебивая. И про карты в кабинете ллея Корнелиуса выслушал, ни разу не переспросив. До самых покоев ллея Тадеуша молчал, внимательно разглядывая запыхавшуюся спутницу.

Стражники у дверей расступились, позволяя будущей хозяйке замка ступить в покои к деду. Двери сомкнулись за их спинами, и Камилла почти подбежала к хозяину замка. Ллей Тадеуш стоял у наглухо запертого окна, приложив ладони к металлическим ставням.

— Закрыли, — скрипнула зубами Камилла, увидав крепкий замок. — Небось регент распорядился! Боится его… даже безумного — всё равно боится! Не даёт ему воздуха…

Маг огня медленно повернулся. Никак не отозвался на жаркое объятие, которым наградила его Камилла. Скользнул тяжёлым взглядом комнате, снова посмотрел на внучку.

— Деда, — позвала срывающимся голосом Камилла. — Ты бы в себя пришёл, а? Очень помощь нужна.

После долгих лет самостоятельной жизни Камилла уж и привыкла, что ни обнять, ни поцеловать никого на ночь не приходится. Не няньку же, в самом деле? Да и не поняла бы мэма Софур таких нежностей. После смерти матери, а затем и пропажи отца дочь Рыжего барона так и не сумела ни с кем сблизиться настолько, чтобы хотя бы… прижаться ненадолго. Вдохнуть родной запах и расслабиться хоть на миг.

Беспамятный дед стал для неё открытием: сама удивлялась. Сердце радостно прыгало в груди, кровь разгоралась, в ушах звенело — до того хотелось стать важной и нужной. Чтобы вот так, без церемоний, коснуться другого человека. Назвать семьёй.

Ллей Тадеуш не возражал, так что подобное приветствие стало привычным для обоих. Иногда даже обнимал в ответ, разглядывая напряжённо, с усилием. Стараниями пэры Эдны хозяин замка выглядел куда лучше, чем в день их первой встречи.

Камилла теперь, пожалуй, даже понимала мэму Мартину, обожавшую хозяина долгие годы службы: крепкий, широкоплечий, с чуть поблекшими медными волосами, изрядно тронутыми сединой, с открытым и мужественным лицом благородного — такой не мог не полюбиться. Теперь, когда за его одежду ещё и отвечала пэра Эдна, ллей Тадеуш и вовсе мог бы явиться в королевский замок — прямо так, в домашнем.

— Фео…дора…

— Не, деда, это я, Камилла, — нетерпеливо поправила Камилла. — Бабуля уж лет тридцать, как в обители Отца, от неё только платья остались, вот тебе и грезится несбыточное. Ну-ка, вспомни вот это, — и дочь Золтана открыла сумочку, поспешно натягивая перчатки.

— Амулет стихий, — выдохнул за спиной паладин, разглядывая полыхающий тремя цветами камень. — Так вот зачем…

— А ещё вот на это посмотри, дед, — завернув амулет обратно в тряпицу, обратилась к Тадеушу Камилла. — Карта Фэйерхолда! Узнаёшь?

Хозяин замка оживился. Вгляделся в развёрнутый пергамент, коснулся кончиками пальцев. Паладин тоже шагнул ближе, разглядывая хитросплетения линий поверх чертежей. И лучи, сходящиеся над городским храмом.

— Что бы это значило, как думаете? — попеременно переводя взгляд с одного на другого, быстро спросила Камилла. — Сильно дурно выглядит?

Ллей Тадеуш вдруг оторвался от карты и пристально вгляделся в пэра Патрика. Паладин нахмурился.

— Линии четырёх стихий… — отмечая ровные лучи на карте, подметил он. — Стихиям пересекаться незачем — может и рвануть. Только в некоторых точках концентрации такое и возможно — как, например, в камне, который маги называют амулетом стихий, да ещё некоторых местах… Их нахождение всегда держалось в секрете, а с годами знание стёрлось…

— Кон-цен-тра-ция, — повторила Камилла, в то время как Тадеуш, не отрываясь, глядел на Патрика. — Я это словечко в бумагах у ллея Корнелиуса видела! А что оно такое?

— Не уверен, смогу ли объяснить…

С грохотом распахнулись двери покоев. Камилла подпрыгнула, выпустила карту Фэйерхолда, чудом не упустила из рук тряпицу с амулетом стихий, и тихо ойкнула. На пороге стоял ллей Корнелиус, и лицо королевского регента показалось ей незнакомым. Исчезла приторная слащавость, а расслабленность уступила собранности и спокойствию. Ллей Корнелиус казался сейчас воплощением власти и уверенности.

За спиной регента неуверенно топтались два стражника.

— Думаю, что смогу я, дитя, — ровно обронил Корнелиус. — Ты заслужила эту малость: не умирать в неведении. Ведь именно ты принесла с собой амулет стихий, окропив его кровью мага огня — вольность, которую дорогой Тадеуш не позволил бы мне даже в отсутствие разума. И это ты привела мне мага воздуха — последний элемент для амулета.

Ллей Корнелиус шагнул в покои хозяина замка, вгляделся в побледневшее лицо пэра Патрика.

— Чудо, на которое я не рассчитывал в ближайший десяток лет, — медленно и тихо проговорил королевский регент, не сводя глаз с паладина. — Добро пожаловать в Эйросский замок, ллей Патрик Блаунт.