Подкидыши для майора - Регина Янтарная

Виталина

Неделя проходит как во сне. Я по-прежнему на Полинкином месте, только не понимаю уже зачем?

Хотела обменяться с сестрой, но она настояла на неделе запланированного обмена.

Зачем ей?

Может, хочет побыть с отцом?

Или желает вкусить новой жизни, не связанной с формой и погонями? Похоже, ей пришлось по вкусу теплое местечко! Желает командовать людьми, заниматься проектами.

Я обожаю свою настоящую работу. Когда видишь эффективный результат своей деятельности – довольные лица хорошо оплачиваемых сотрудников, уютные комфортные офисы, то сердце радуется. Безумно хочу вернуться на свое место. Соскучилась! Думаю, работа бы меня сейчас сильно выручила.

Хочу забыться, не думать о том, что произошло.

Но, увы, и ах!

Сижу за рабочим Полинкиным столом, перебираю бумажки, раскладываю протоколы допросов по папкам. Вместо секретаря, которого внезапно отпустили в отпуск! Надо же Полинку не отпустили, а секретарю подмахнули заявление.

Звонок мобильного вырывает из грустной действительности. Незнакомый номер. Отвечаю:

– Слушаю.

– Виталина Игоревна?

– Да, – воровато оглядываюсь, рыщу озабоченным взглядом по напряженным лицам оперативников. Как на зло все в сборе! Сидят, притаились в ожидании. Темного раскручивают. Он скоро расколется. Тогда сможем повязать главаря, накрыть все явочные квартиры, перевалочные пункты, где содержат ворованных детей. Наших подкидышей.

– Вас беспокоят из опеки.

Сердце бешено колотится. Неужели так быстро приняли решение?

– Вам отказано, – резкий отказ обрушивает на меня весь мир.

– Почему? – шепчу я.

– У Ивана Баженова нашлись настоящие родители.

– Но его мать лишена родительских прав! – кричу я, перестав соображать, где нахожусь.

– При чем здесь мать? У Вани нашелся родной отец!

Нажимаю отбой. Бросаю пустой взгляд на комнату. Медленно выползаю из кабинета, в котором резко стало нечем дышать.

По стеночке пробираюсь к женскому туалету. Подхожу к зеркалу, изучаю себя. На мне чужая одежда. У меня чужое лицо – темные круги от бессонницы пролегли под глазами. Карие глаза потухшие, больше не светятся. Шоколадные волосы, собранные в тугой низкий хвост, не блестят.

Трясущимися руками открываю до упора вентиль с холодной водой, умываю лицо, пытаясь привести себя в чувства.

Значит, Софа знала от кого ребенок! Поставила его в известность.

Правильно рассудила, она – мать-кукушка, сдавшая пацана в дом малютки. Замучается судиться с государством, доказывая, что за десять лет всё осознала, поумнела.

А неведающий о ребенке отец, которого обманули, украв у него малыша, – это беспроигрышный вариант! Ему тут же отдадут ребенка.

Больше нет сил плакать.

В конце концов, ребенок по праву крови принадлежит им.

В дверь барабанят:

– Андреева, срочно выходи!

Бегу к дверям. Вылетаю пулей наружу. Лицо Василевского сосредоточено на моем понуром.

– На выезд!

Бегу в комнату, одеваюсь. Едем на конспиративную квартиру, где переодеваемся в гражданку.

Меня рядят в чужие поношенные дешевые шмотки .

Заставляют надеть мощный бронежилет под огромный худи.

Непривычно! Тяжелый. Блин.

Василевский, Петров, Жигалов наряжаются в слесарей. Светло-серые комбинезоны с надписью: УК ЖК №2

Подмечаю, что парни на бандюг похожи больше, чем на слесарей.

А Жигалов со своим модным хвостиком больше канает на переодетого жигало из женских романов.

– Что это? – тычу в оранжевую надпись на груди Петрова.

– Управляющая компания, Жилой комплекс №2, – отвечает Иван, и смотрит на меня так выразительно. Меня аж током прошибает.