Нас нет - Мария Коваленко

Елена

Как вскоре оказалось, со сроками Денис все же ошибся. Слава не стал ждать ни неделю, ни две. Сразу после выхода в печать новой статьи, он продал контрольный пакет акций и занялся российским филиалом.

Такая скорость принятия решений стала неожиданной и для Дениса, и для его начбеза. Нет, они не расстроились. Но и особой радости на лицах я не замечала. Скорее, на них отражалась тревога. Каждый понимал, насколько опасен мой бывший муж. Оба старались просчитывать шаги Славы наперед.

Как бы мне ни хотелось помочь, Денис категорически запретил вмешиваться в это дело. Все, что осталось, — наблюдать. И я смотрела.

Каждый вечер мы вместе с Тимом встречали вертолет Белова. Раньше он прилетал через день, а сейчас зачастил.

Будто хозяйка дома, я провожала Сергея в кабинет. И молча слушала их беседы. А иногда и споры.

Порой казалось, что все это происходит в параллельной реальности. Мозгу все еще трудно было привыкнуть, что сейчас я с Денисом, что у нас с Тимом есть защитник и Слава вот-вот перестанет быть опасным.

Десять лет назад не поверила бы, что такое возможно. Тогда главным злодеем, разрушившим мою жизнь, был Денис. А Слава на отлично сыграл роль благородного рыцаря, готового броситься в бой за чужого ребенка.

Красивая, но лживая сказка от бессовестных авторов. Несколько потерянных лет и букет из трех «о»: отчаяния, одиночества и обиды.

«Скоро все закончится», — словно читая мои мысли, каждый раз после совещания с Беловым повторял Денис.

«Он никогда больше не тронет тебя. И не посмеет забрать сына!» — будто на гвозди вбивал он мне в сознание новую правду.

Поверить хотелось безумно. Так же безумно, как и снова почувствовать себя любимой.

Последнее было странным желанием. До встречи с Шаховым я была уверена, что разучилась любить мужчин. Извращенные отношения со Славой, наш секс, который он считал обязательным условием брака, выкорчевали во мне потребность в мужчине.

Ни одиночество, ни развод не смогли вернуть хотя бы доверие к сильному полу. Вместо того чтобы быть женщиной, я была матерью, дочкой, экскурсоводом, кулинаром, уборщицей... кем угодно.

Моя кровать не знала никаких мужчин. В телефоне числились сплошные «Геннадии Петровичи», «Дмитрии Николаевичи» и прочие. А красавцы, которые пытались пригласить меня на ужин или раздавали комплименты, интересовали не больше, чем экспонаты в любимом музее.

В свои двадцать девять я перестала быть женщиной. Отчаялась и все болезненное записала в табу. А сейчас, с Денисом, захлебывалась от ощущений и эмоций.

— Интересно, мне когда-нибудь надоест целоваться с тобой? — спрашивала у него каждое утро и всегда получала один и тот же ответ.

Улыбку. Хитрую и счастливую.

— Денис Шахов, мне двадцать девять, а не девятнадцать. Выдерживать твои марафоны уже не так легко! — притворно возмущалась, когда он в очередной раз среди ночи будил меня влажным скольжением или интимными поцелуями.

— Напоминаю! Мы даже не любовники! Мы просто временно живем вместе! — шипела на него.

А спустя несколько минут брала свои слова назад и как последняя падшая женщина требовала: «Еще!» и «Еще!»

Невозможно было бояться в таких условиях. Нереально — думать о каком-то будущем или планировать возвращение домой.

Денис не говорил о чувствах. Я не слышала от него никаких признаний в любви. Но стоило вечером уложить сына спать, как сама мгновенно превращалась в прежнюю девятнадцатилетнюю девчонку, которая и минуты не могла прожить вдали от своего мужчины.

Вероятно, если бы Слава избавился от навязчивого желания забрать Тима, мы бы и не вспомнили о нем. Между поцелуями и ужинами забыли бы о мести и обиде. Вдвоем постепенно развеяли бы светлый образ папы, за который все еще держался мой малыш.

Но в один из вечеров, вместо того чтобы встретить вертолет с Беловым, мне пришлось прощаться с Шаховым.

— Мисюров приземлился три часа назад. — Денис спешил, поэтому рассказывал быстро. — Служба безопасности проследила за ним от аэропорта до отеля. Я срочно нужен в Питере.

— А Белов точно не справится без тебя?

Я чувствовала, что Денис темнит. Он явно что-то задумал. Не хотела отпускать его, пока не признается.

— Сергей выполняет приказы. Он не принимает решения. Если понадобится срочно что-то предпринять, я должен быть на месте.

— А телефон?

— Не все можно обсудить по телефону. Ты же знаешь. Мы слушаем Мисюрова. Он наверняка слушает нас.

— Но ведь можно придумать еще какой-нибудь способ? В конце концов, существует электронная почта, шифрование.

Внутренний голос кричал: «Не отпускай!» Я готова была закрыть дверь спальни на замок и выбросить ключ. Совсем как сам Денис когда-то угрожал.

— Все уже решено.

Он совсем не слушал. Я вынимала вещи из чемодана. Он опять клал их назад. Я требовала, чтобы посмотрел на меня. Он уворачивался.

— Признайся, ты ведь не просто так летишь в Питер. Ты что-то задумал? — Руки опускались.

— Ничего, что стало бы для тебя неожиданным. — Будто тоже устал бороться, он сгреб меня в объятия и прижал к груди. — Никто не заберет у меня тебя и Тима. Никто больше не будет ждать, когда этот псих решится на следующий шаг.

— Ты так говоришь, словно собираешься его убить. — Стало еще страшнее.

— Я не палач. — Денис отстранился и, как маленькую, поцеловал меня в левую щеку. — И не убийца. — Коснулся губами правой. — Но умею заставлять других платить по счетам.