Жестокость любви - Кэрол Мортимер

— Руперт?

Он прижал палец к ее губам и заговорил:

— Моя драгоценнейшая, милая, ненаглядная Пандора, ты выйдешь за меня?

Ее сердце чуть не выпрыгнуло из груди.

— Но разве мы уже не женаты?

Теплые серые глаза неотрывно смотрели на нее.

— Да, женаты. За последние несколько часов я понял, что принудил тебя к браку так же, как когда-то Барнаби…

Теперь уже Пандора не дала ему договорить, прижав свой палец к его губам.

— Мы никогда больше не станем говорить о нем, — заявила она.

— Не станем, — подтвердил Руперт. — Скажу только, что последние часы я одержим одним-единственным желанием — убить мертвого.

Пандора задохнулась, ее рука упала на колени.

— Мужчины примитивны по своей сути, любимая, — извинился перед ней Руперт, коснувшись ладонью ее нежной щеки. — Я готов убить любого, кто обидит тебя. Это… прости меня, Пандора, я никогда в жизни не испытывал столь сильных эмоций и теперь не знаю, с чего начать… как сказать тебе… черт побери! — выругался он. — Я люблю тебя, Пандора. — Он взял ее за руку и прижал ее пальцы к своей небритой щеке. — За прошедшие дни я понял, что люблю в тебе все. Твое доброе сердце, твою верность людям, твою красоту, твою страстность, твою… Останови меня, Пандора, пока я не выставил себя полным идиотом и не принялся валяться у тебя в ногах, умоляя выйти за меня замуж и сделать самым счастливым мужчиной на свете. — Он повернул голову и запечатлел на ее ладошке поцелуй.

Ее настолько поразило его признание в любви, что она потеряла дар речи.

Вообще-то ее будущая жизнь с Рупертом действительно зависела от этого! Правда, совершенно не обязательно, чтобы такой сильный мужчина валялся у кого-то в ногах, уж тем более у нее…

Пандора соскользнула со стула и тоже встала перед ним на колени, погладив его по щеке.

— Я тоже полюбила тебя, Руперт. Я очень, очень сильно люблю тебя, дорогой мой! — Она смотрела на него глазами полными обожания. — Я люблю твою силу. Твою верность людям. Твою доброту. Твою страстность. Что касается твоей красоты… — Она не закончила свою пламенную речь, поскольку губы Руперта слились с ее губами, ее сердце чуть не выскочило из груди.

Руперт любит ее. По-настоящему, глубоко.

Какое чудо! Это произошло, несмотря на все постигшие ее несчастья. Поистине чудо!

Руперт наконец оторвался от нее.

— Боже, любовь… — Он набрал в легкие воздуха. — Так ты выйдешь за меня, Пандора? Не тайно, как вчера, с двумя друзьями в качестве свидетелей, а со всем шиком, с гостями? Пойдешь ли ты ко мне по проходу церкви, позволишь ли прилюдно объясниться тебе в любви, моя герцогиня?

— О, Руперт! — Она снова заплакала, но это были слезы радости.

Руперт обвил ее руками, прижался щекой к золотистым кудрям и задал свой второй вопрос:

— Наденешь ли ты белое платье в знак своей невинности?

Она замерла в его объятиях, потом медленно подняла на него свои фиалковые глаза:

— Я не уверена, возможно ли это после того, как мы уже два раза занимались с тобой любовью.

— О да, любимая, это возможно, — проговорил Руперт, боясь, что любовь к этой невинной женщине захлестнет его с головой.

Ведь Пандора и впрямь невинна. Он пришел к подобному выводу, прокручивая в голове все слова, которые она сказала ему нынче утром. Она не просто невиновна во всех предъявленных ей обвинениях касательно ее первого мужа, но невинна в физическом смысле. Как это ни удивительно, Руперт получил в жены невинную девушку!

— Я надену для тебя белое платье, мой дорогой Руперт. Но я хочу, нет, требую, чтобы ты занялся со мной любовью по-настоящему, до конца, перед тем, как состоится вторая свадьба.

Он покачал головой.

— Как бы мне этого ни хотелось, любимая… Боже, я до зубовного скрежета хочу заняться с тобой любовью, — признался он. — Но не лучше ли нам подождать? Чтобы ты получила свадьбу, которой достойна?

— Свадьба у нас все равно будет. — Она взяла его за руку, они поднялись. — Но не кажется ли тебе, что, пробыв женой три года первый раз и сутки второй, я уже достаточно подождала? — В ее глазах заплясали чертики.

— Ты уверена, любовь моя?

— Никогда ни в чем не была настолько уверена, — кивнула она и призналась: — Ну… если не считать того, что я люблю тебя. Я изголодалась по тебе, Руперт.

— Боже, как же я тебя люблю! — простонал он, подхватывая ее на руки.

— Покажи, как ты меня любишь.

Она доверчиво склонила голову ему на плечо, и он пошел наверх в их спальню, держа ее в своих крепких руках.

У него перехватило дыхание, когда он уложил на покрывала женщину, которую любил всем сердцем.

Его герцогиню.

Его Пандору…