Измена. Яд между нами - Марта Роми

— Ядов, ты сумасшедший, — выдыхаю я, счастливо улыбаясь.

— Ну вот мне сразу стало легче, — сдавленно смеется он, не выпуская мою руку.

— Я хотела сказать тебе спасибо, — тихо говорю я, опустив глаза. — Это же из-за меня ты сейчас лежишь на больничной койке.

— Я предпочитаю, чтобы ты меня по-другому благодарила, — ухмыляется Герман. — Но пока я в таком немощном состоянии придется довольствоваться просто словами.

Я шутливо ударяю по руке и вижу, как на его лицо снова набегает тень.

— Прости, прости, прости, — говорю я быстро. — Больно.

— Нормально, — уже серьезно говорит Герман. — Где Женька?

— Его забрали службы опеки, но Влад над этим вопросом работает, — я тоже перехожу на серьезный тон. — Тем более, завтра уже будут готовы результаты теста, и тогда мы сможем забрать его домой.

— Как он?

— Он в шоке, немного заикается, но с ним работают психологи. Прогнозы хорошие, а когда мы его заберем его домой, все сразу наладится.

— Это же какой надо быть идиоткой, чтобы начать стрелять в присутствии собственного ребенка? — возмущенно говорит Ядов.

— Давай не будем о ней, — я наклоняюсь и легко прикасаюсь к его губам, и он снова расплывается в довольной улыбке. — Меня завтра следователь вызывает. Смогу прийти только вечером. Будешь скучать?

— Я уже скучаю, — он грустно смотрит на меня, а потом тихо говорит: — Я так испугался за тебя и так хочу быть рядом. Все время хочу быть рядом.

— Герман, у нас все впереди, — ободряюще улыбаюсь я. — У нас все впереди, только поправляйся поскорее. Я этого очень жду, чтобы благодарить тебя и благодарить.

— Значит, завтра я уже буду дома, — смеется Ядов.

— Только попробуй, — я грожу ему пальцем. — Пока полностью не восстановишься, о благодарности можешь забыть. Ну все я пошла, отдыхай.

— А поцелуй? — капризно дует губы Герман.

Я возвращаюсь, чмокаю его в щеку и выхожу, столкнувшись на пороге с медсестрой, которая пришла сделать укол и измерить температуру.

Покинув палату, я натыкаюсь на взволнованные взгляды друзей, которые ждут меня в коридоре. Видя мою грустную мимику, Рая сжимает мою руку и шепчет мне слова поддержки.

— Яночка, вместе вы сможете преодолеть любые трудности, — она ободряюще сжимает мою руку. — Только ты его не бросай.

— Как он? — спрашивает Влад, заглядывая мне в глаза.

— Шутит уже. Только слабый и такой бледный, — вздыхаю я. — Но настроено по-боевому.

— Мы Ядовы такие, — гордо говорит Рая. — Так, давайте уже покинем больничные стены, а то мне как-то не по себе здесь.

Мы также дружно покидаем больницу. Коля везет меня в дом Германа, который стал мне уже родным, а Владислав Викторович вызвался сопроводить Раю до дома.

Уже выходя из машины, я поворачиваюсь к Коле со словами:

— Мне завтра к следователю. Отвезешь?

— Да, Яна Евгеньевна. Во сколько будем выезжать?

— В девять. Еще и к Герману заедем.

Я вхожу в дом и сразу направляюсь на кухню. Почему-то после всех этих переживаний на меня нападает сумасшедший жор. Открыв холодильник, выставляю на стол, все, что там есть. Кажется, что я готова съесть слона. Быстро покидав в топку продукты питания, я отправляюсь в спальню и валюсь спать. Завтра меня ждет тяжелый день.

Утренний сюрприз Герману удался на славу. Он был настолько рад моему приезду, что готов был буквально вскочить с кровати и бежать домой. Хорошо, что доктор оказался рядом и охладил его пыл. Я, сказав, что приеду вечером с новостями, уехала в полицию.

Бесконечные вопросы, которые задавал следователь, выжали меня до нитки. Но я нашла в себе силы попросить, чтобы мне разрешили свидание с сестрой.

— У нее, кроме меня и сына никого нет, — говорю я мужчине, который непонимающе на меня смотрит. — Я хочу с ней поговорить.

— Хорошо, — наконец-то, соглашается представитель закона. — Я выпишу вам разрешение на встречу.

Я еду в ИВС, сжимая в руке разрешение. Еще не знаю, что спрошу у нее и о чем хочу сказать. Но я уверена, что эта встреча нужна нам обеим.

Серые стены комнаты, давят на меня, подчеркивая атмосферу безысходности. Я одиноко сижу и разглядываю руки, ожидая, когда приведут Анну. Железный лязг двери заставляет вздрогнуть меня и повернуться в ее сторону.

Анну вводит конвойный. Пристегивает ее руки к столу наручниками и выходит из комнаты. Мы сидим молча, не зная с чего начать наш разговор.

— Зачем ты пришла? — Анна нарушает затянувшуюся тишину. — Что тебе надо?

— Ань, я поговорить пришла, — я смотрю ей прямо в глаза. — Я понимаю, что ты обижена на меня. Хотя моя мама вышла замуж за нашего отца, когда твоя его бросила в поисках лучшей жизни. Поэтому твоя ненависть ко мне совершенно не обоснована. Но чем тебе не угодили родители Германа? Они плохо к тебе относились?

— Плохо? — хмыкает сестра, тоже не отводя взгляда от меня. — Нет. Даже очень хорошо. Особенно Евстафий Зиновьевич.

Она переводит взгляд на зарешеченное окно, и на какое-то время замолкает. Я ее не тороплю, а терпеливо жду, когда она будет готова продолжить рассказ.

— Мы с ним были любовниками, — резко повернувшись ко мне, прямо говорит она. — Он был сногсшибательным мужчиной. Я ради него готова была расстаться с Германом, но он четко дал понять, что разводиться не собирается. Вот мы тайно и встречались.

— Он тебя соблазнил? — я еще как-то пытаюсь оправдать ее поступки, но информацию, которую сестра вывалила на меня сейчас, не укладывается у меня в голове. — Ты боялась ему отказать?

— Боже, какая же ты дура, — смеется мне в лицо Аня. — Это я его соблазнила, а он не смог мне отказать. Он был очень влиятельным человеком, а Герман был на тот момент только его сын. Я очень надеялась, что Стаф со временем изменит свое решение и все-таки останется со мной. Так бы со временем и было, если бы его блаженная женушка не вернулась бы в самый неподходящий момент.

— Она вас застукала? — с ужасом смотрю на нее.

— Да, — очень спокойно отвечает этот монстр с женским лицом. — Как раз в тот момент, когда свекор поставил меня в позу собаки в кабинете. Она так кричала, что я, не раздумывая, грохнула ее по голове чем-то тяжелым что под руку попалось.

— Мы сумасшедшая, — ошарашенно говорю я, зажимая рот рукой.

— Я нормальная, — рявкает сестра в ответ. — Чего было голосить так? Она что