Четвертый муж не нужен - Мила Морес

Наконец-то я добралась до замка, карабкаюсь по высокой лестнице, даже не представляю, откуда в этом теле столько сил, я почти не устала, только дыхание немного сбилось.

Стукнула в дверь разок, но она тут же поддалась и широко отворилась, я вприпрыжку вбежала в холл.

— Лос! Лост! Лайт! — мой голос визжит от радости. — Вы где? Я вернулась, мальчики!

Тишина. Никто не бежит встречать. Никаких голосов. Повторяю свой клич, зову поименно, не забыв и Крайта, уже горло першит от этих криков. Ноль реакции.

Подхожу к лестнице, с расстояния заметив торчащие мужское ступни, заглядываю, любуюсь сонным царством. Мои мальчики валяются без чувств, но вижу, что мирно дышат. Главное, что живы.

— Лосики, — в тысячный раз зову, они не откликаются, толкаю каждого: — Лос! Лост! Лайт!

— Я все еще слышу ее голос, — бурчит Лос, то ли только проснулся, то ли вовсе не спал.

— Я тоже, — добавляет Лост грустным-грустным голосом, — она зовет меня.

— И меня, — жалобно скулит Лайт.

— Мальчики, я здесь, — все еще стою в склоненной позе, жду, когда меня заметят, я ведь тут голая совсем, хоть и немного грязная.

— Это я виноват, — проигнорировав меня, продолжает Лос. — Она звала меня, когда падала… Именно меня… Я не спас ее, а она рассчитывала на меня.

— Она не тебя звала, что ты заладил, — огрызается Лост.

— Талья звала всех нас, — Лайт говорит мягко, хочется его поскорее обнять и утешить. — Если она не знала, к кому обратиться, она звала «Лос», зная, что откликнемся все мы. И мы ведь откликались… Но в этот раз не успели.

Интересно послушать, какие они тут выводы без меня сделали, но жалко их видеть такими. Вспоминается наша первая встреча.

— Мальчики, я вернулась, — ласково шепчу, трогая каждого за ногу, проверю заодно боятся ли щекотки. — Мне бы помыться и поесть. Кто составит мне компанию?

Три головы поднялись и глухо ударились о нависшую над ними ступеньку. В тот же момент за моей спиной раздался грохот, что-то стеклянное и металлическое упало и разбилось о твердый пол. Я с испугом обернулась и увидела перед собой ошеломленного молодого парня.

— Разбил последнюю бутылку сибары, — недовольно бормочет Лост, выползая из-под лестницы, — иди, ищи теперь, где новую достать.

— От лысое зверье, — добавляет Лос, так же выползая и все еще не замечая моего присутствия.

— Она вернулась, — выдавливает провинившийся парень.

— Крайт? — спрашиваю юнца с двумя фингалами. Похоже, сначала тут виноватым считали его, раз так разукрасили, третий кулак, видимо, угодил в нос, потому что вокруг него легкая синева. — Они тебя обижали? — обращаюсь ко все еще ошарашенному мальчику. С виду ему не больше двадцати, в то время как Лосы выглядят почти тридцатилетними. Он кивнул в ответ на мой вопрос, глаза разбежались, стоит на одном месте, я посматриваю на осколки на плитке, боюсь сделать шаг босыми ногами, чтобы не насобирать осколков.

Трое Лосов вылезли из-под лестницы, смотрят на меня неверующими глазами, затем как бросятся обнимать. Отталкивают друг друга, борются, теперь вижу, что у Лоса и Лоста тоже по фингалу, только Лайт на лице чистенький. В итоге меня на руки взял Лос, отпихнув остальных, уселся со мной на кушетку, приживается головой к груди, бормочет что-то бессвязное, раскачивает меня на коленях, будто ребенка баюкает.

— Я вернулась Лос, и больше никуда не уйду, — кладу голову на его плечо, прижимаюсь всем телом и наконец-то ощущаю спокойствие. Больше не нужно никуда бежать, что-то решать, искать, исправлять, бороться с проклятием.

— Теперь моя очередь, — Лост силой забирает меня у старшего, пересаживает к себе на колени, трется взлохмаченной головой, шмыгает носом. — Ты правда вернулась? Или я схожу с ума?

— Я же говорил, Классия ее вернет, — весело проговорил Крайт, тон его голоса никак не вяжется с подбитым внешним видом. — Я просил ее вернуть, — сказал и затих, будто испугался, что добавил лишнего.

Лайт перетянул меня к себе, обнимает, я поглаживаю его волосы, целую ухо, позволяю себя ощупывать, а он беззастенчиво уже бродит по моей попке, трогает груди, проверят, все ли на месте. Затем остановил ладонь на животе, пытается прослушать пальцами, как там дела. Я ему шепнула «все хорошо», и он расслабился, нежно меня обнял, зарывшись носом в волосы.

— Спасибо, Крайт, — поднялась с колен Лайта, смотрю на юношу, он несмело ведет глазами по моему голому телу, смущается, не знает, что сказать, но я больше ничего и не жду. — Мне бы помыться, мальчики, а то я голая через лес бежала. Вы, кстати, видели? Там уже безопасно!

— Нет, он обжигает, — грустно говорит Лост, — сжигает все, там нельзя долго быть.

— Кто «он»?

— Этот желтый круг печет, кожа темнеет. Вот и у тебя уже нос красный, — Лос ласково погладил меня по щеке, ухватил за талию, чтобы я не сбежала, властно прижимает к себе.

— Это солнце, мальчики! Оно греет, не обжигает. А краснота — это загар, но правда лучше поменьше выходить, когда оно высоко в небе. Это не так опасно, как едкий дождь или ящеры. А ночью в небе должны быть звезды! Лайт, ты ведь хотел их увидеть! Теперь любуйся хоть каждую ночь!

— Я же вам говорил, — храбрясь, сказал Крайт, — солнце нам друг. Просто сейчас самый жаркий сезон, но потом будет прохладнее.

— Да, Крайт прав, — поддерживаю «деда». — Наверное, сейчас лето, а за ним будет осень, потом зима и весна, и снова лето. — Лосы смотрят с недоумением, но моим словам верят. — Мне бы помыться… Да и вам не помешает. Воняете, будто три дня не мылись, — они переглядываются, — а сколько меня не было?

— Три дня.

— Не мылись? — неодобрительно качаю головой, они все еще приходят в себя, Лос ощупывает меня, Лост тянется к волосам, где-то сбоку чувствую стояк Лайта, только Крайт стоит в стороне, а невидимые слуги уже прибирают разбитую посуду. — Кто со мной в купальню?

— Я, — трое как один, не сказали, а пропели. Крайт отмолчался, успела заметить его замешательство.

— Ну пойдемте.

В итоге я не шла, а плыла во властных тисках Лоса, он меня не выпустил, никому не хотел передавать до самого погружения в бассейн. Так и внес меня в воду на руках, начал смывать грязь, и когда покончил с этим, снова подхватил на руки и перенес в бассейн побольше. Остальные наблюдали голодными глазами, пытались несколько