Бывший. Цена измены - Анна Эдельвейс

— Привет, Иванова.

Она подошла, так горячо обняла меня, поцеловала.

Запах ванили, её духов, морозной свежести от лица — в этом вся Наташа. Я смотрела на неё. Она раскрыла необъятных размеров саквояж.

— Мама тебе твой любимый рулет испекла. С изюмом и орехами. А я блинчиков со свежей малиной.

А мой Амиранчик сказал, когда выздоровеешь, будем кушать "гАрАчий хинкли". Давай, скорее выздоравливай, а то я похудела от нервов. Вся нахрен красота сошла.

Наташка уселась. Как всегда, её было много во всех смыслах.

— Наташа, спасибо тебе за Никиту. Век не забуду. Но ты предательница и я не дружу с тобой.

— Ой, да кто тебя спрашивает, — беззлобно отмахнулась Наташка, — В задницу твои глупости.

— Постой, нам надо всё решить сейчас. Ты завидовала мне, плела козни с Грымзой, ревновала к Роману. Мы не сможем больше общаться.

— Это тебе в медикаментозном сне приснилось или ты головой ударилась больше чем рёбрами. Нет ни одного мужика из за которого бы я тебя потеряла.

Она встала, прошлась по палате, взяла апельсин.

— Хочешь? А зря. Насчёт Грымзы угомонись. Если бы не я, она бы другого присоседила к тебе, гадила бы вслепую. А так я можно сказать, присматривала за ней.

Роман да, это мой журавль в небе. Наверное, это единственный мужик на свете, за которым бы я ползла на коленях. На своих жирных коленях, если бы он хоть пальчиком поманил меня.

Наверное, не скоро забуду. А может, никогда. Кстати, из конторы всех желающих в Питер переводят.

— Поедешь?

— Здрасьте. У меня Амиран есть. Синица моя. Знаешь, ты меня про Рому лучше не спрашивай. Ещё не известно, у кого из нас с тобой больше болит.

Я молчала. Села в кровати, Наташка вдруг повернулась ко мне, — Мать, ты чё так дышишь?

Она сорвалась с места, с выпученными глазами выскочила. Примчалась медсестра, за ней врач, их подпёрла бюстом Наташка, ошалелыми глазами выглядывая из-за их голов.

Меня слушали, мерили давления смотрели глаза.

— Всё нормально для того состояния, в котором находится пациентка. Это слабая одышка. Через день станет лучше. Да, Иванова?

Врач внимательно посмотрел на меня, — Больше отдыхайте, меньше разговаривайте. Вам за бдительность спасибо, — он повернулся к Наташке, кивнул ей, вышел. Уже в дверях повернулся, глядя ей в лицо сказал, — Если хотите узнать об Ивановой подробнее, заходите. Я к вашим услугам.

Наташка дождалась, когда за ним закроется дверь, сказала, — Вот что ты за сучка такая, Иванова. Вокруг тебя что не мужик, то Аполлон.

Села, скинула ботики, вытянула ноги.

— Я чё сказать хотела. Марк твой когда на пороге появился, я чуть язык не проглотила. Вот прям поняла, мне с таким не справиться. Танк. Мощь из него, как из атомной аэс, блин.

Представляешь, я как дверь в хату открыла, там Ник стоит. Кулачки к подбородку прижал, распахнутыми глазёнами на твоего амбала в дверях смотрит. Марк присел, руки к нему протянул, Никитка как бросится к нему, — Папа! Я знал, что ты найдёшь меня!

Наташка заплакала. Я давно уже ревела. Нас обеих как прорвало. Мы обнялись, рыдали в голос. Каждая говорила своё. Вошла медсестра, села на стул, придерживая на коленях кювет с лекарствами. Наташка оглянулась на неё.

Всхлипнула, промокнула нос, — Вот, радуемся, что подружка жива.

Наташа ушла. Медсестра вечером по-секрету сообщила, — Ваш муж каждый час звонит. Про вас спрашивает.

Муж, говорит? Что-то он мне не ответил на утреннее сообщение.

Наверное, это была первая ночь после аварии, когда я уснула сама, без уколов. Наутро почувствовала себя прям отлично. Пришла медсестра. Проводила в ванну. Помогла помыться.

Удивительно, я чувствовала себя хорошо, но у меня не было сил сделать два шага. В душе мне пришлось сесть на табуретку, иначе бы свалилась.

К девяти приехал Марк. Мои запланированные вопросы разбились вдребезги о его логику. Я вдруг почувствовала, что Марк стал другим. Он перестал играть в поддавки.

Да, точно! Он относился ко мне сейчас как к избалованной болонке. Я даже растерялась. Видела, что он ловит каждое моё слово, готов достать звезду с неба, но решение как именно достать её будет принимать сам. Только я решила сесть на любимого конька, рассказать что думаю, начать ставить условия, пришли врачи, Марк вышел.

После обхода я осталась одна. Так мы ничего и не обсудили с Марком. Ничего, сейчас соберусь с мыслями, начну писать ему. Мне писать проще, чем говорить. Я когда пишу, тогда смелая.

Мне принесли витаминный коктейль. Я тихонько отхлёбывала противную жидкость со вкусом мёда (фу, терпеть не могу), дверь открылась, на пороге вырос Марк.

Ну, что я говорила. Лучше бы я написала ему свои претензии. Марк шутил, что то говорил. Я плохо слушала. Меня волновало одно. Что дальше. Сейчас он пригрел Никиту. Уедет, а дальше что? Будем два раза в год ждать ясно солнышко?

Или я плохо поняла, но, кажется Марк не собирается никуда уезжать. От нас? Или как, он же в другой стране живёт. Так, постойте, давайте разбираться. Мне насчёт сына нужны гарантии и вообще.

Неожиданно Марк встал на колено. Я даже не поняла, что происходит. Он позвал замуж? Меня? Опомнилась только, когда он стал надевать кольцо на палец. Еле успела выдрать руку. С ума сошёл? Кто обручальное кольцо на левую руку надевает! Сама надела кольцо на правую, вот так надо!

Глава 36

Завтра Жанку выписывают и моя красавица приедет домой. Утренник отгремел, мы с Никитой занялись приготовлениями к приезду Жанны.

На кухне еле уместились два моих умника с ноутами, занимались делами по работе, моё присутствие в делах было необходимо, устроили здесь временный офис. Последние дни года в бизнесе всегда суета.

Данилыч выцарапал у кинологов волонтёра. Он приходил трижды в день, водил хвостатое чудище на прогулку, приучал к командам и к туалету. Ну где это видано, чтоб барбос как кошка в лоток ходил.

Волонтёр отвез Тишку к грумеру. Там из него сделали вполне приличного Тихона. Правда, босяк, он и в Африке босяк. Одно ухо торчком, другое висит, морда весёлая и лихой хвост кренделем. Мой собачий кошмар.

С утра клининговая бригада выдраила всю квартиру вместе с балконными окнами. Там же обнаружили коробку с моим подарком, что я перед аэропортом сыну купил.

Никита от восхищения замер, схватив себя ладонями за щёки не отводил глаз от игрушки. Здорово,