Доктор Sex - Янка Рам

- Разве моего слова не достаточно? Хорошо! Я ещё раз ему скажу. Два раза! - дрожит ее голос. - Но сама, ладно? Еще скандалов не хватало…

- А чо ты так нервничаешь на тему нашего разговора? - ловлю ее трясущиеся пальцы.

- Потому что я... нервничаю! - вытягивает пальцы из моей руки. - И вовсе не из-за вашего разговора! Ты говоришь со мной как со лгуньей!

- А ты не она? - усмехаюсь.

Самого скручивает от боли в грудине.

- Я. Не. Вру!

- Я посмотрю? - нахально вытаскиваю из кармана ее куртки конверт, который она взяла у Гурова. - У нас же нет друг от друга секретов, правда?

- Костя... - растерянно и возмущённо.

Поднимая конверт за краешек, небрежно трясу им, наблюдая как оттуда выскальзывает небольшая пачка пятитысячных купюр и... поднимаю красивый бланк.

- Мисс Няшина Любовь, мистер Гуров Игорь... - читаю на английском. - Мaldives... М! Мальдивы. Это туда вы защищаться едете, верно? А ты далеко пойдешь, Любочка!

- Я понятия не имею что это!

- Да-а-а... - скептически и ядовито улыбаюсь я. - Конечно! Тебе подкинули?

- Стой!

Хватает телефон. Он выпадает из рук на стол. Неловко хватает его опять. Набирает... Ставит на громкую.

- Да?

- Игорь, что это за деньги?

- Ну ты же просила, чтобы я поучаствовал в том, как ты выглядишь. Вот... купальник там, парео, и всё такое...

Люба бледнеет и зажмуривается.

- Охуеть! - шокированно и цинично улыбаясь, закатываю глаза. - "Она так красиво и бессовестно врала, что мне было стыдно за то, что я не верю."

Горло перехватывает, словно меня из бани окунули в ледяную прорубь. Потому что вся "красота" происходящего доходит только сейчас...

Люба опускает растерянно телефон.

- Я не просила, - тихий выдох.

Это уже даже не смешно.

- Вы, извините, Любовь Романовна. Работа... - хрипло бросаю я.

Ничего не видя перед собой выхожу на улицу.

Поднимаю глаза в серое небо.

- Как это вообще?..

Оглушенный иду на автопилоте в отделение. Ещё не догоняя до конца, что это все. Пиздец. Финиш!

Не угробить бы никого сегодня.

В ушах звон.

- Константин Захарович! У нас пациента из скорой с коликами привезли! - догоняет старшая сестра, протягивая мне карту. - В третью положила... У Карпенко аллергия на препарат. У Дугиной - кровотечение...

Начинается рабочий день.

А я не понимаю нихрена... Пальцы трясутся. А в фонендоскоп отчего-то слышу исключительно свою тахикардию.

Люба звонит, я не отвечаю ей. Не хочу говорить. О чем?.. Да и не могу сейчас, боюсь потерять самообладание окончательно.

Сделав утренний обход, застываю посреди коридора.

Нервы сдают. Нет, я не крушу ничего и не ору ни на кого. Я уже взрослый мальчик. У меня просто смыкает челюсти. И от спазма в груди дышать невозможно.

А мне ещё целый день...

А как?..

Риторически стукнув в свой бывший кабинет, захожу.

Зубарева поднимает на меня взгляд.

- Что-то хотел?

- Кое-что...

Открываю нижнюю тумбу в шкафу. Не все свои вещи ещё забрал. Там коробка с хорошим спиртным, что дарят иногда пациенты. Небрежно перебрав несколько бутылок, достаю подарочную коробочку с коньяком, в которой упакованы ещё пара хрустальных рюмок.

Не особенно церемонясь, рву ее прямо на глазах у Татьяны, щёлкнув крышкой, наливаю себе. Выпиваю залпом, прислушиваясь к теплой успокаивающей волне, разливающейся по телу и снимающей спазм.

- Хм... И меня угости, - откидывается она в кресле.

Пожав плечами, наполняю вторую рюмку и себе ещё разок.

Стукнув, почти также бесцеремонно как я, заходит Марго. Бросив на немую сцену скептический взгляд, шлёпает актом вскрытия по столу, оставляя его там.

- "У двери стояла рюмка коньяка. Приучала Таня к дому мужика..." - брякает она надменно, бросая на меня осуждающий взгляд.

Марго в курсе этой истории, но она не так поняла.

- Смешно, - киваю я, закручивая коньяк, там ещё грамм сто.

Лицо Зубаревой вытягивается от возмущения.

Прячу небольшую бутылочку в карман халата.

Мы вместе выходим.

- Если тебе не с кем побухать, Костя, позвони мне.

- Принято. Звоню.

- В баре?

- После смены.

- Замётано...

Глава 35. Не зашел

Коньяк мой допит. И рабочий день закончен.

В груди дыра...

И если бы не происшествие сегодня в отделении с маленькой девчонкой, я бы чокнулся, наверное. Любочка... ей шесть. Ее привезли с мамой на скорой. И я пою ее чаем с конфетами, и жду органы опеки, чтобы передать. Мог сплавить медсёстрам, но...

Мама в тяжёлом состоянии, в реанимации... Ее увезли в хирургию, а Люба пришла за мной с приемной Скорой. Она по какой-то неизвестной причине решила, что я мама-утка и ходить надо следом. Может быть потому что, я ставил диагноз и занимался пациенткой. Благо, успокоилась и не рыдает. Пусть ходит...

- Можно ещё конфетку?

- Бери, конечно.

- А к маме?

- Нет, Люба, к маме некоторое время будет нельзя.

- Почему? - наивно хлопает своими большими ресницами.

- У мамы серьезная беседа сейчас. С ангелами. Ты знаешь, кто такие ангелы?

- Знаю. О чем они говорят? - с любопытством.

- Они говорят, что ей пора к Боженьке. А она говорит, что ей ещё рано, у нее есть Любочка и ее нельзя оставлять одну.

Примерно так мне объясняла мама, когда отца серьезно ранили на службе. И он тоже загремел тогда