Убийство Принца Теней - Хелен Шойерер

Дрю нахмурила брови.

— Я не собиралась, но я могу…

— Премного благодарна, — сказала Адриенна, протягивая ей емкость. — Меня жажда мучает.

Слегка озадаченная, Дрю усмехнулась напористости подруги и бросила свою подстилку. Взяв флягу Адриенны и свою, она вышла через заднюю дверь таверны. На улице уже наступила ночь. Лишь луна светила, а все остальное небо было темным покрывалом, усеянным звездами. Засунув фляги под мышку и с трудом вынимая факел из настенного бра, Дрю поняла, что не засекла время. Все произошло так быстро — разговор с Талемиром на обратном пути из крепости расхитителей, прибытие Адриенны и все последующие приготовления.

Боевые Мечи и Адриенна отлично сработались: оба были эффективны и жестоки в своих стратегиях. И это было очень хорошо, потому что перед глазами промелькнул образ тех бедняг, запертых в клетке, и живот Дрю сжался от чувства вины. Ей было неприятно оставлять их там оба раза. Но она знала, что Талемир прав. Напасть — значит рисковать их жизнями. Вместо этого она уцепилась за то, что наблюдение, которое они вели, принесет свои плоды. Она была уверена в завтрашнем походе. Адриенна и Боевые Мечи возглавят наарвийские войска против неопытных расхитителей, что может пойти не так?

Наконец она выхватила факел и держала его перед собой, освещая узкую тропинку к колодцу. Как и во всем Наарве, земля за таверной заросла дикими лианами, и Дрю отмахивалась от ветвей и паутины из паучьего шелка, пока шла к источнику воды.

Но когда она добралась до него, то оказалась не одна.

Талемир стоял на краю колодца с факелом, воткнутым в землю у его ног, и доставал из его глубин ведро; сапфир его матери мерцал, ударяясь о его грудь.

В мягком свете факела Дрю вновь вспомнила не только о его проворной красоте, но и о том, что он действительно красив. Волосы выбились из узла и свисали вокруг лица, задевая щетинистые щеки, а большие руки наматывали веревку снизу.

— Что ты здесь делаешь? — спросил он в знак приветствия.

— Адриенна попросила меня принести ей воды…

Талемир рассмеялся.

— А сейчас?

— А что?

Он указал жестом на горсть фляг у подножия колодца.

— Она велела мне сделать то же самое.

— Невыносимая женщина, — пробормотала Дрю.

— Я всегда могу уйти, если ты хочешь…

— Нет. — Слово слетело с губ Дрю слишком быстро.

Талемир улыбнулся и взял фляги из ее рук, его пальцы коснулись ее пальцев, вызвав в ней вспышку предвкушения и вновь заставив вспомнить их последний разговор наедине.

Я хочу заставить тебя кончить так сильно, что ты забудешь свое собственное имя.

Дрю затаила дыхание, наблюдая за тем, как Талемир наполняет их. Каждое его движение было уверенным и точным, его отточенное в боях тело выглядело неуместным, когда он занимался таким обыденным делом, как забор воды из колодца. Он был рожден для владения клинком, для истребления чудовищ и заставлять женщин…

Дрю не дала себе закончить мысль. Не рейнджеру говорить, для чего рожден Боевой Меч или полурейф.

Но несмотря на это, атмосфера между ними становилась все более напряженной и невыносимой.

Когда Талемир вернул ей сосуды, Дрю не выдержала. Вздрогнув всем телом, она поставила их на место и закрыла собой пространство между собой и воином, опустив губы и глядя на него.

И боги, это лицо… Его челюсть, лесные глаза, слегка искривленный нос и то, как смягчилось его выражение при виде ее… Ей захотелось схватить его и не отпускать.

Вместо этого Дрю положила ладонь на его мускулистую грудь, ощущая под ней стаккато биения его сердца.

— Я думала о том, что ты сказал…, — рискнула она.

На губах Талемира появилась еще одна медленная улыбка.

— Сейчас?

— Да.

— И?

Дрю встала на цыпочки, наклонившись так, что ее дыхание смешалось с его.

— И я хочу, чтобы ты это сделал. Я хочу тебя.

Талемир был невероятно неподвижен. Она не была уверена, что он дышит, но его глаза пылали желанием.

— Ты уверена? Даже несмотря на все, что ты знаешь? Со всем, что ты видела?

— Мне нравится то, что я видела, — сказала она ему низким и знойным голосом, а ее рука потянулась к тому, что, как она знала, напряглось в его брюках.

Он мягко схватил ее за запястье, останавливая ее.

— Ты же знаешь, я не это имел в виду.

Дрю заколебалась, нахмурившись и пытаясь прочесть его теперь уже нечитаемое выражение лица.

— Что-то случилось? Что изменилось после нашей поездки?

Талемир потер шею.

— Ночь стала темнее, — загадочно произнес он.

— Что это значит? — потребовала Дрю.

Талемир закрыл глаза и глубоко выдохнул.

— Ничего.

Дрю сжала челюсти.

— Я сказала тебе, что ты не должен рассказывать мне о том, о чем не готов, но не надо проявлять неуважение ко мне, лгать.

Его взгляд метнулся к ней.

— Ты права. — Он взял ее руки в свои. — Обещаю, я никогда не буду тебе лгать. — Талемир снова притянул ее к себе, и ее тело расплавилось в его руках.

Каждая ее частичка мгновенно откликнулась, взывая к нему — его пальцы, его рот, его…

— У меня грандиозные планы на следующий раз, когда мы останемся наедине, Дикий Огонь, — сказал он ей. — Я не стану тратить их здесь, на сыром участке грязи, в темноте.

Дрю запылала, дыхание перехватило, кожа запылала от желания прикоснуться к ней. Она прижалась к нему, ее груди касалась о его грудь, а нижняя часть тела терлась о его твердость.

Он издал тихий стон.

— Для всех этих планов… тебе понадобятся силы. — Он прикоснулся губами к ее губам, давая тихую клятву о том, что должно произойти.

— Я могу сказать тебе то же самое, — наконец произнесла она, используя все остатки силы воли, чтобы не броситься на него.

— Я не сомневаюсь. — Он еще раз провел губами по ее губам, прежде чем отстраниться.

Дрю сдавленно вздохнула и едва не застонала от холода, пронесшегося между ними.

Но он смотрел на нее, его лесные глаза были такими же напряженными, как и прежде.

— Когда речь идет о тебе, украденные кусочки времени не помогут. — Он собрал принесенные фляги и направился обратно к таверне.

Ошеломленная, Дрю стояла на месте. Все ее тело ожило в его присутствии, от его слов, от прикосновения его губ. Боги, она никогда раньше не хотела чего-то подобного. Никогда не представляла, что потребность может быть настолько велика, что она готова бросить все предосторожности на ветер.

И все же он оставался