Пленница - Ольга Вечная

- Да.

- Жесть. Сколько тебе было?

- Получается, девятнадцать. Это все для развлечения толпы, малыш. А ты думала, я таким родился?

- Я ничего не думала. Я тебя другим не видела.

Дурной морозец сковывает от одной мысли. Передергивает. Я забираюсь с ногами на сиденье и смотрю в окно в темноту.

Ему просто вспороли рот чем-то тупым.

Он тогда был младше меня на два года.

- Было больно? - дурацкий вопрос, но придумайте что-то умнее.

- Терпимо. Могло бы быть хуже. - И замечая мой вопросительный взгляд: - Могли убить. Потом появились копы и меня забрали на пятнадцать суток до выяснения причин.

- А потом?

- Когда я вышел и очухался, ее родители уже решили проблему. И я ушел в армию.

- Боже. Вы даже не поговорили?

- Хм. Ее сложно винить, я ж себя в зеркале видел. Она была из хорошей семьи, ее батя впал в истерику, бедняга, - усмехается. - Я бы также поступил на его месте. Послушай. Это был годный жизненный урок — кулаками и здоровьем много денег не заработаешь, нужны другие методы. Иногда, чтобы переоценить жизнь, стоит взять паузу. Зато когда я вернулся, Исса запихал меня в универ на заочку. И сейчас мы с тобой едем отдыхать в лучший клуб этой части побережья. Разве плохо?

И я не отбываю срок на строгом режиме.

- Очень хорошо. Еще скажи, что ты прочел все те книги.

В квартире, в которой я ждала сегодня весь день, просто огромная библиотека. Полки до потолка. Честно говоря, я подумала, что это дизайнерская фишка.

Он небрежно пожимает плечами.

- Тогда вопрос на засыпку. Если ты прочел «Преступление и наказание», то на чьей стороне был – Раскольникова или Порфирия?

Уголок его рта дергается в легкой улыбке. - Ну простите, а о чем студентка юрфака еще могла спросить бандита? - развлекаю его я. -Бывшая студентка юрфака. -Просите, - кокетничаю я, отмечая, что часть с «бандитом» его устроила.

- А что если я скажу, что у каждого из них была своя правда?

- Отвечу: это очень по-адвокатски. – Я закатываю глаза. – Тоесть ответ ни о чем. Ты уж определись: либо оправдываешь убийцу, либо стоишь за закон.

Он усмехается:

- Убийцу оправдывать не стану, но и у закона свои изъяны. Иногда приходится действовать по своим правилам.

Я качаю головой:

- То есть ты выбрал бы Раскольникова.

Он цокает языком.

- Я бы сделал на его месте все по-другому.

- Вот в чем точно не сомневаюсь. Но например?

- Например, - он задумывается. - На берегу моря куча археологически важных объектов. - И добавляет, понизив голос. - На раскопки у государства денег нет, поэтому еще долго никто не заглянет в эти курганы.

- Господи-боже-мой! Адам! - Я закрываю уши и визжу!

Он хохочет и сообщает, что шутит.

Я беру бутылку шампанского, делаю еще глоток. Она просто неисчерпаемая!

- А твои родители? Как они отреагировали на такой вид заработка?

- Моей матери было семнадцать, она забеременела в первый год учебы, кстати, опять же в Питере, от какого-то мажора, испугалась и сбежала. Родила в деревне Алтайской Алтайского края. Это мне рассказали в том роддоме. Года три назад возникла странная потребность найти истоки. Там мне придумали имя и отправили в детский дом. Потом было несколько патронатных семей, пока я не попал на Кубань. Здесь мне понравилось.

- Черт. Я была уверена, что ты местный.

- Считай местный, остальные города я помню плохо. Я не был каким-то идиотом, от меня не отказывались, но всегда что-то случалось и приходилось начинать заново. Это нормально, но утомительно.

Я прикусываю губу. Что я ему там несла про свой закон Мерфи? Он так внимательно слушал. Чувствую себя полной идиоткой.

- А здесь у тебя была хорошая патронажная семья?

- Да, вполне.

Я уже поняла, что этот серьезный мужчина не ябедничает. Нормально и терпимо из его рта — это полная жопа.

- Понятно.

- Я любил свою первую по списку мать. Я ее не помню, только свои ощущения. Она была хорошей женщиной, - внезапно делится.

И прежде, чем я соображаю, как же его поощрить, Адам хмурится, делает движение головой, показывая, что не хочет рассказывать. И вообще, тема ему надоела. Достает мобильник, проверяет сообщения.

- Не знаю что там по боям, - быстро говорю я, - но в постели ты лучший.

- Ты ж никого больше не пробовала.

- И не хотела.

- Ой лиса, - усмехается. - Волшебная девочка.

Наша глаза встречаются, и я серьезнею.

- Это твоя жизнь, Адам, не нужно ее стесняться.

- Я не стесняюсь, - говорит он очень легко, будто и правда так думает. - Адекватно оценивать свои поступки и не искать им оправдания во что бы то ни стало - это нормально. Есть вещи, которые, вернуть время, я бы сделал иначе. Поэтому не хочу повторения.

- Ты бы ее не отпустил? Только честно.

- Я бы ее вообще не трогал.

Адам припарковывается на вип-стоянке у элитного клуба. Мы покидаем машину, заходим внутрь, где он здоровается за руку с главным администратором. После чего нас провожают за лучший стол.

Вежливые официанты приносят сет из фруктовых настоек и обалденный ужин. Всегда гадала, кто те бесстыже богатые люди, что приезжают в подобные заведения поесть? Я ощущаю жуткий голод и буквально набрасываюсь на еду.

Боже, в какой-то момент я ловлю себя на том, что Адам ест аккуратнее. И начинаю смеяться. Вот вам и чудовище детдомовское.

Закончив с ужином, Адам отправляет меня на танцпол. Где я расслабляюсь, двигаюсь под хиты модного диджея. Адам разговаривает с администратором и еще парой незнакомых мужчин, но за мной наблюдает.

Впрочем, если начистоту, мое веселье выходит отчаянным, каким-то надломленным. Прыжки на месте, махи руками. Я так рада, что здесь темно, и я могу перестать, наконец, улыбаться. Пятнадцатилетний парень! Подпольные бои! Боже. Пятнадцатилетний пацан!! В девятнадцать я сессию сдавала, а он уже карьеру завершил.

Но ужаснее всего то, что папа такие посещал регулярно. Это я знаю по обрывкам фраз, правда, я была уверена, что бойцы все как минимум совершеннолетние. Что это шоу, на подобии реслинга.

Меня начинает потряхивать. Я раньше об этом не задумывалась. Папа взял Адама на работу вышибалой после возвращения того из армии. Получается, они были каким-то образом знакомы до