Настоящая любовь - Мэри Бэлоу

Но так ли это?

А зачем тогда он вообще здесь остановился? У него до сих пор в голове звучал вопрос, обращенный к ней: «Может быть, тогда спустимся вниз?» А затем, чтобы не заставлять ее делать то, чего она не хочет, — как уже один раз он попытался в восемнадцать лет.

И все же он не дал ей возможности выбора. Ему следовало побороть соблазн овладеть ею в образе незнакомца. Тем не менее она добровольно отдалась незнакомцу. Он мог оказаться кем угодно. Он вообще мог быть женат.

Марджед. Он осторожно потерся щекой о ее макушку. Волосы у нее были теплые, шелковистые. Она отдалась ему пылко, как он и предполагал. В то же время в ней была какая-то невинность. В конце она перепугалась собственной страсти. Возможно, Юрвин Эванс не позволил этой страсти пробудиться. Но сейчас ему не хотелось думать о ее замужестве… или о том, как оно закончилось.

Марджед пошевелилась и откинула голову, насколько это позволяла его рука. Она смотрела ему прямо в лицо. Он надеялся, что ее глаза не настолько привыкли к темноте, чтобы она смогла разглядеть его. Лично он ничего не видел. Но все-таки поступил неразумно, что снял маску и парик.

— Кто ты? — прошептала она. — Сейчас-то можно сказать. Ты ведь должен понимать, что мне доверять можно, я никогда тебя не предам.

Он нашел ее губы и поцеловал.

— Я Ребекка, — последовал ответ.

— Назови мне по крайней мере имя, — взмолилась она. — Чтобы я могла называть тебя как-то, когда буду думать о тебе.

Интересно, подумал он, что бы она сделала, если бы он назвал сейчас свое имя. Целую минуту его так и подмывало сделать это. Он крепко обнимет ее, пока она будет возмущаться и вырываться из рук. А затем будет снова любить се. Нет, так просто не выйдет. Она обвиняла его в смерти мужа и имела на то право. И сегодня ночью он обманул ее, как только мужчина может обмануть женщину.

— Ребекка, — тихо произнес он возле ее губ. — Думай обо мне как о Ребекке.

Она вздохнула, пригладила пальцами его волосы и положила ладонь ему на щеку.

— Ребекка, — неуверенно произнесла она, — ты женат?

— Нет, — сказал он. Она снова вздохнула.

— Почему? — поинтересовалась она. — Должно быть, в твоей деревне полно глупых женщин, раз они позволили тебе оставаться холостым. Почему ты не женился?

— Я ждал тебя, — ответил он, понимая в эту секунду, что в его словах большая доля правды.

— Вот как. — Она провела пальцем по его губам. — Но не хочешь доверить мне даже свое имя. Ты снова наденешь маску, когда мы продолжим путь?

— Да, — ответил он. — И мы действительно должны продолжить путь, Марджед. Нам не следовало останавливаться. К этому времени наши недруги, возможно, уже забили тревогу.

— Неужели нужно возвращаться домой? — спросила она. — Мне бы хотелось остаться здесь с тобой навсегда. Как я глупа.

Он перекатился на бок, чтобы поправить одежду и найти ощупью в темноте маску и парик.

— И думаю только о себе, — продолжила Марджед. Он понял, что она натягивает бриджи. — Я совсем рядом с домом, а тебе предстоит еще долгий путь. Нет, я не пытаюсь расставить тебе ловушку или поймать на слове. Просто я знаю, что тебе долго ехать. Если бы ты жил где-то поблизости, я бы узнала тебя. А так я тебя не знаю. — Она неожиданно хмыкнула. — Разве что в библейском смысле этого слова. И мне почему-то не стыдно. А тебе?

— Мне тоже, — сказал он. Он наклонился, чтобы забрать одеяло, и потянулся к ее руке. Он не был уверен, что его ответ правдив. — Пошли.

На окраине рощи все было спокойно, никакого движения. Ночь стала еще темнее. Герейнта это и радовало, и печалило. Радовало потому, что теперь его совсем нельзя было разглядеть, а печалило потому, что он сам не мог ничего видеть. Он вскочил в седло и протянул руку Марджед, чтобы помочь ей взобраться на лошадь. Оказавшись наверху, она тут же уютно устроилась, прижавшись к нему и обхватив его за талию. Он не спеша поехал к мосту через реку.

— Ты должен быть осторожен, — сказала она. — Знаешь, что за твою поимку предлагают пятьсот фунтов?

— В самом деле? — сказал он. — Неужели я так дорого стою?

— Никто не донесет на тебя, — с уверенностью произнесла Марджед. — Кроме того, никто не знает, кто ты. Единственная опасность заключается в том, что тебя могут схватить. А я только удвоила эту опасность.

— Нет. — Он поцеловал ее в макушку, сожалея, что из-за маски не может коснуться ее волос.

— В понедельник он обошел все дома, — сказала Марджед, — и даже заглянул в Тайгуин.

— Он?

Они благополучно миновали мост, и всадник направил лошадь вверх по холму.

— Граф Уиверн, — пояснила она. — У него хватило наглости помочь мне убирать камни с поля. А затем он принялся расспрашивать меня, угрожать и намекнул, что я окажу услугу своим односельчанам, если донесу на них.

— Это было не очень любезно с его стороны, — сказал он.

— Мне бы следовало проявить холодное высокомерие, — продолжила Марджед, — но я пришла в бешенство. Дала ему пощечину и потом не жалела об этом. И теперь не жалею.

— Зато он, наверное, пожалел, что так поступил.

— Он просто смотрел на меня своими холодными глазами, — сказала Марджед. — Он так изменился. Когда-то его переполняла… какое бы слово подобрать? Страсть к жизни.

— Тебе он раньше нравился?

— Я любила его, — ответила она. — Он был чудесным ребенком. Они с матерью жили в ужасной нищете, но его дух все равно не был сломлен. Это был обаятельный, энергичный, смелый мальчик… чего в нем только не было. Он любил петь, у него был очень милый низкий голосок. Божественные ноты выводил этот оборванный, непоседливый забияка. — Она невесело усмехнулась. — Когда-то я любила его. Мне даже трудно поверить, что это тот же самый человек. Не хотела бы я, чтобы ты попал к нему в руки. Он жесток и беспощаден. Милости от такого не дождешься. Мне не нравится, что ты едешь по его земле.

— Я буду осторожен.

Они уже почти достигли вершины холма между фермой Ниниана Вильямса и Тайгуином. Слова давались ему нелегко. Горло скована боль, потому что Марджед отзывалась о Герейнте Пендерине, мальчишке, с огромной нежностью и печалью.

Он не заговорил, пока они не оказались у ворот ее фермы. Опустив Марджед на землю, он поцеловал ее.

— Марджед, ты тоже должна быть осторожной, — сказал он. — Я бы предпочел, чтобы ты больше не принимала участия в походах.

— Вот как? — Она потупилась. — Наверное, мне не следовало оглядываться сегодня, да? Ты вовсе не собирался проводить со мной ночь, да? Прости, но я пошла со всеми вовсе не для этого. Я пошла, потому что должна была. И снова пойду по той же причине. А к тебе я даже близко не подойду. Я вовсе не хочу, чтобы ты чувствовал себя обязанным только потому, что мы переспали.