Смятение чувств - Мэри Бэлоу

Джулиан!

Она прикрыла глаза и несколько раз сглотнула застрявший в горле ком. Она боролась с чувством вины. Ведь она обещала не думать о Джулиане, и, хотя Дэвид освободил ее от этого обещания, она все равно старалась его сдержать. А ее снова охватила тоска. Тоска и боль…

Ребекка сосредоточила свои мысли на ребенке, растущем в ее чреве. На этот раз он не от Джулиана… Дитя Дэвида… Но тем не менее такое любимое и такое желанное. Да, такое желанное. «Прошу тебя. Господи, – молча молилась она. – Прошу, прошу. О, пожалуйста…»

Она окунулась в ту приятно обволакивающую расслабленность, что предшествует сну, и почувствовала, как мужская рука обняла ее за шею и привлекла ее голову на широкое и твердое плечо. С благодарностью, не открывая глаз, Ребекка уютно устроилась на нем и погрузилась в забытье, которое беременность в эти дни вызывала у нее все чаще.

Ребекка уже спала, когда Дэвид повернулся к ней и поцеловал ее в висок.

* * *

Сэр Руперт Бедуэлл слыл в Лондоне лучшим специалистом по женским болезням. И именно к нему в кабинет привез Дэвид свою жену через два дня после приезда в столицу.

По его мнению, сказал сэр Руперт после тщательнейшего обследования Ребекки, у леди Тэвисток матка редкого типа, которая исторгает из себя плод определенного размера и веса обычно где-то между второй половиной третьего и концом четвертого месяца беременности. Продлить беременность больше указанного срока нелегко, но если бы это удалось, то тогда все, вероятно бы, прошло благополучно.

– Но как этого можно добиться? – спросил Дэвид. Его жена сидела молча, она побледнела. Дэвид предположил, что физическое обследование, которому только что подверглась Ребекка, она восприняла как унизительное тяжкое испытание. Аналогичное чувство, должно быть, вызвала у нее и эта беседа о ее теле и его функциях. Врач пожал печами.

– Я не хотел бы внушать вам ложную надежду, – сказал он. – Боюсь, что существует большая опасность того, что и на этот раз у леди Тэвисток будет выкидыш, как и два предыдущих раза. Если это произойдет, то я порекомендовал бы избегать в дальнейшем новых беременностей, хотя это и не всегда легко дается.

Лицо Ребекки внезапно зарделось. Дэвид стиснул зубы.

– Значит, ничего сделать нельзя? – спросил он. – Кроме как возносить молитвы, что нам уже и посоветовал наш местный врач?

– Для леди Тэвисток, – ответил сэр Руперт, – лучше всего постараться уменьшить давление плода во время критического периода. Иными словами, ей предписывается полный постельный режим. А до наступления этого периода она должна соблюдать максимальный покой и избегать физических нагрузок.

– Но опасность все еще велика, – впервые заговорила Ребекка. В ее устах это прозвучало утверждением, а не вопросом.

– Да, миледи, – ответил сэр Руперт.

– Благодарю вас за откровенность, – произнесла она.

– Не предоставите ли вы, милорд, мне возможность переговорить с вами? – произнес сэр Руперт, поднимаясь вслед за Ребеккой и Дэвидом. – Я, миледи, задержу вашего мужа всего лишь на минутку.

После того как Ребекка удалилась в приемную, он закрыл дверь.

– Я бы посоветовал вам, милорд, – сказал он, – отказаться от ваших супружеских прав на то время, пока ваша жена счастливо не разрешится ребенком, или в течение двух-трех месяцев, необходимых для ее поправки в случае выкидыша.

Дэвид сделал глубокий вдох.

– Я понимаю, – сказал он. – Как и моя жена, я благодарю вас за откровенность.

– В конечном счете, – сказал врач, улыбнувшись в знак симпатии, – существуют запасные варианты. Не так ли, милорд?

– Вы думаете, что существуют? – ледяным голосом спросил Дэвид, глаза которого засверкали холодным блеском. Он сопротивлялся внезапному желанию ударить доктора кулаком между его улыбающихся глаз.

В последовавшую после посещения врача неделю они совершили несколько походов по магазинам, а также мимоходом заглянули в национальную галерею. Нанесли они и пару визитов лорду и леди Мирчем, брату и невестке Ребекки, поскольку те в этот момент оказались в городе. Один вечер они провели в театре после обеда с неким гвардейским полковником и его супругой. Но у Дэвида не было никакого желания втягивать Ребекку в водоворот светской жизни. Если их ребенка можно спасти, то он, Дэвид, обязан сделать все, что в его силах, чтобы этого добиться.

За четыре дня до возвращения в Стэдвелл они приняли несколько заглянувших к ним в дневное время визитеров. Но уже когда они остались после чая одни, дворецкий принес им на подносе еще одну визитную карточку.

Дэвид взял ее и, прочтя имя, похолодел.

– Кто это? – поинтересовалась Ребекка.

– Еще один гвардеец, – ответил он. – Сейчас, как и я, он вышел в отставку. Я встречусь с ним один, Ребекка, если только ты хочешь подняться наверх и отдохнуть.

– Нет, – возразила она. – Мне нравится видеться с твоими бывшими сослуживцами. Я так мало знаю об этой части твоей жизни. Я раньше встречалась с ним?

– Нет. – Он кивнул дворецкому и попросил того пригласить гостя. – Он служил не в Гренадерском, а в Колдстримском полку.

Минутой позже в гостиную ворвался, протянув вперед руку, сияющий сердечной улыбкой сэр Джордж Шерер. Он прибавил в весе. Стал еще более румяным, чем прежде.

– Майор Тэвисток, – сказал он, – я едва мог поверить своему счастью, когда сегодня утром узнал, что вы в городе. Я тут же загорелся желанием повидаться с вами и пришел к вам, как только сумел перенести другие встречи.

– Шерер! – только и сказал Дэвид, пожимая ему руку. – Я рад представить тебе сэра Джорджа Шерера, Ребекка. Мы вместе служили в Крыму.

– Ваша жена? – спросил сэр Джордж. Ребекка же, улыбаясь, поклонилась ему. – Я очарован, мадам. Должен сказать, что ваш муж заслужил такую красавицу. Я ему обязан своей жизнью. Он вам когда-нибудь об этом рассказывал? Это было у Инкермана.

– Моя жена, – чеканя слова, произнес Дэвид, – вдова капитана сэра Джулиана Кардвелла. Вы, возможно, помните его.

Прошло какое-то мгновение, прежде чем замолкший с открытым ртом сэр Джордж пришел в себя.

– Кардвелл?.. – переспросил он, и его глаза сузились. – Да, конечно. Он был убит при Инкермане. Не так ли? Хотя это случилось давно, тем не менее я, мадам, приношу вам свои соболезнования.

– Вы его знали? – спросила Ребекка. – Вы тоже были у Инкермана, сэр Джордж? Быть может, вы… – Она вспыхнула. – Дэвид спас вам жизнь?

– У меня к горлу был уже приставлен русский штык, – начал он. – Ваш муж хладнокровно прострелил вражескому солдату сердце. Это произошло в густейшем тумане на склонах Китспура. Я никогда не был так счастлив увидеть рядом еще один британский мундир, как в тот момент. – Он сердечно рассмеялся.