Хроники амбициозной брюнетки - Арина Холина

И после того, как проходит первая обида и рассасывается злость, понимаешь, что все эти уродцы делают на тебе деньги! Зарабатывают на том, что говорят о тебе мерзости — и получают за это зарплату! Пиндык!

Но Оксану-то она знала с детства… Вот что… противно.

А Оксана тем временем разошлась и представлялась всем как писательница. Она же пишет? Значит — писательница. Писательница, писательница, писательница… Это слово согревало, его можно было прижать к сердцу!

Она будет знаменитой. Честное слово. Кто, если не она?

У нее будет Захар, слава, деньги, она тоже построит дом и будет печатать на печатной машинке, а за домом будет озеро, и вечером над ним поднимется туман…

Захар с трудом запихнул Оксану в машину — она требовала ехать в Сергиев Посад, слушать колокольный звон, но Захар понимал — по дороге ее развезет и они только зря проездят сто километров.

Он валился с ног.

Но дома Оксана не успокоилась — ей хотелось любви. Захар спрятался в ванной, где сначала оттирал от себя Дашу, а потом ждал, когда же Оксана заснет.

Она не спала.

— Ты меня не хочешь? — спросила она и уставилась на него прозрачными от спиртного глазами.

Она была ему неприятна. Пьяная, потная, взлохмаченная.

Некоторые люди не умеют пить. Или же им это не дано. Ни куража, ни веселья — просто пьяные, слишком откровенные, слишком фамильярные…

— Оксан, у меня сил нет, — признался он. — Я вымотался.

— Давай я все сделаю сама, — Оксана села на кровати.

— Нет-нет! — отшатнулся Захар. — Не сегодня.

— Я поняла! — воскликнула Оксана. — Я тебе противна!

О’кей, это была пьяная истерика, но она ведь попала в точку, и Захар устыдился.

Это его любимая девушка.

И она хорошая. Красивая. Умница.

Она его очень любит — так, как никогда не полюбит никакая Даша.

Но вот вопрос: нужна ли ему ее любовь?

— Я… — Оксана встала и покачнулась. — В душ пойду…

Из ванной она вышла совсем сонная, рухнула рядом, и на Захара пахнуло гелем для душа. Ее запах. Он повернулся, обнял, всмотрелся в ее лицо. Она открыла глаза. Влажные от воды ресницы. Алые губы. Бархатистая кожа…

Они ведь вместе загорали, вместе смотрели, как появляются белые следы от трусов. От воспоминаний пахнуло летним зноем — и Захар едва не задохнулся, дыхание перехватило от неожиданной нежности, близости…

Может, это и есть взросление, когда ты внезапно понимаешь — то, чего ты жаждешь больше всего на свете, не всегда для тебя хорошо.

Захар прижал девушку к себе, уткнулся носом в ее влажные волосы, и Оксана заснула у него на плече. Спустя четверть часа он перевернул ее на другой бок, лег на живот, отвернулся и представил, как приезжает в Лос-Анджелес и встречает там Вайнону Райдер.

— А позвонить ты не мог?! — возмущалась Даша.

— Я же говорил — не люблю звонить с гастролей, — Витя явно старался побыстрее от нее отделаться.

— Ты меня, право слово, удивляешь! — негодовала Даша. — Это от жадности? Что, роуминг слишком дорогой? Ты только скажи — я положу тебе денег!

— Что за черт! — рявкнул Витя и бросил трубку.

Она перезвонила, но телефон был выключен, или «находился вне зоны действия сети».

Не стоило с ним ругаться.

Но иногда так хочется услышать одно, а слышишь совсем иное.

Ей хотелось, чтобы о ней позаботились. Приласкали. Понежили. А вместо этого: «Что за черт!»

Неужели есть человек, который мечтает в ответ на жалобы: «Ой, у меня такое плохое настроение… Хандрю я и расклеиваюсь…» услышать «Да ты че! Все путем! Не вешай нос!» — да еще и получить дружеский тычок в бок?

Даша точно не была таким человеком. Она ждала, что кто-нибудь скажет: «Дашенька, бедненькая девочка моя, солнышко, утя-кутя… Ты у нас самая красивая, самая хорошая…»

Но некому.

Может, кого-нибудь нанять?

Все считают, что она железная. Железная, наглая, самонадеянная.

Так оно и есть. Но не всегда.

Запищал домофон.

— Кто? — грубо отозвалась Даша, уверенная, что сейчас начнется «это почта, пустите, хотим загадить ваш подъезд рекламой белорусских носков».

— Захар.

— Заха-ар? А что это ты тут делаешь? — любезно поинтересовалась она.

— Даш, поссать негде! — не менее вежливо отозвался он.

— Класс.

— Проходил мимо, решил напроситься в гости, — пояснил Захар. — Ты что в самом деле?

— Ну заходи, — смилостивилась она, решив, что компания ее расшевелит.

Послезавтра Новый год. А настроения нет.

Захар пришел с подарком.

— Ух ты! — обрадовалась Даша. — Что там? Что?

Коробка была большая. Даша поспешно разодрала ленточки, открыла и перво-наперво уставилась на большой набор косметики «Мак». Здоровенная прозрачная косметичка, под завязку набитая помадами, блесками, тенями, пудрой.

— О-о-о… — простонала она. — Ты чудо!

Настроение повышалось на глазах.

За косметикой последовал комплексный уход для лица от «Ля Мер» — не очень-то и хотелось, но все равно приятно, длинная кофта на поясе крупной вязки — очень, очень модно, шикарные черные брюки со штанинами под морячка, джинсы, несколько стильных футболок и ларчик с бижутерией.

Новый год.

— Ты чего это? — Даша подняла на Захара глаза.

— Хотел тебя отблагодарить за открытие клуба.

Ну да, ну да.

В этом была отнюдь не вся правда. Он поехал закупать подарки, да. Пальто маме. Роскошный пояс и духи Оксане.

А Дашу Захару вдруг захотелось побаловать — и тому не было ни одной нормальной причины. Просто ее хотелось баловать. Она вызывала именно эти чувства.

Даша поднялась с пола, влезла в кофту и прижалась к нему. А он гладил ее по голове.

— Спасибо, друг! — сказала она. — Ты сделал то, чего я ждала от этого мира.

У них был секс. Смешной, дружеский, «секс по-пацански». Без сантиментов. Без объяснений.

А потом они заявились в «Азбуку вкуса», притащили в дом кучу сладостей и долго пили чай, посматривая новый сериал, который знакомые Даши выкачали из Сети, «Потерянная комната».

— А тебе домой-то не надо? — удивилась Даша. — Или на работу?

— Надо, — кивнул Захар. — Поеду в клуб.

— Как там дела?

Захар свел колечком указательный и большой пальцы. О’кей.

— Только благодаря вам, — добавил он.