Хет-трик - Ава Хоуп

Стоит ему выйти на улицу, я тут же чувствую на себе пристальный прожигающий взгляд.

– Так почему ты с ним не трахалась? Он же идеальный! – вопит Мари.

– Он уедет через два дня.

– Вот именно! На твоем месте эти два дня я бы провела с ним в постели. И на столе. На диване. В ванной… Где угодно, лишь бы вы оба были голыми!

Урсула качает головой с улыбкой.

– Но что, если… – Я сглатываю подступившие слезы. – Что, если все закончится, когда он вернется в Манчестер?

– Конечно закончится, – пожимает плечами Мари, за что получает убийственный взгляд со стороны Урсулы. – Ну а что? Ну, отношения на расстоянии изначально обречены на провал. Я не собираюсь рассказывать тебе сказок. Ты взрослая девочка, Мили.

Начинаю часто и коротко моргать, стараясь не заплакать.

– Но это не значит, что сейчас ты должна отказывать себе в том, чтобы любить его, – тихо произносит Урсула. – Пусть лучше это будет приятным воспоминанием, чем ты до конца жизни будешь сожалеть о том, что упустила шанс побыть счастливой. Пусть и ненадолго.

На кухне воцаряется тишина, пока я обдумываю слова сестры.

– И он и в самом деле идеальный, Мили, – добавляет она и приобнимает меня.

– Я знаю, – шепчу.

– Нам нужно напиться. – Мари откидывается на стуле. – Может, так ты наберешься смелости и переспишь с ним.

Откровенно веселюсь от этого диалога.

– Пиши своему личному Бофорту, что хочешь от него детей.

Гляжу на нее с недоумением.

– Нет, да? Ну, я пыталась, – выдыхает Мари, и я начинаю хохотать.

Беру телефон и под диктовку подруг перечисляю все для того, чтобы этим вечером стать немного смелее.

Глава 34

PAPA YA – OUTTA HERE

Амелия

Этим утром у меня есть две новости.

Первая: я совершенно не знаю значения слова «немного».

Вторая: временную амнезию можно заработать, если выпить на троих четыре бутылки мартини с тоником.

Какой сейчас вообще век? Не уверена, что способна ответить на этот вопрос.

Я даже не уверена, что я вообще человек. Я же человек, правда?

А то мало ли.

Сажусь на диване и тру виски. Голова болит так, словно вчера я плясала брейк-данс на гвоздях.

Будто бы я знаю, как болит голова после брейк-данса на гвоздях.

Господи… Будто бы брейк-данс вообще танцуют на гвоздях!

Мне так плохо. Голова кружится, словно диско-шар под потолком. Все рябит, и от разноцветных зайчиков в глазах хочется прикрыть веки и снова завалиться обратно на диван.

Кстати, а почему я на диване, а не в комнате Джейка? И, самое главное, где Джейк?

Нахожу в себе силы осмотреться по сторонам: я полулежу на диване в гостиной. В кресле справа от меня похрапывает Мари, а прямо рядом со мной лежит Урсула. Мы одеты, на столе – куча пачек из-под чипсов, пустые бутылки, бокалы и остатки обацды[2], а в доме идеальная тишина.

Морщусь от не самого презентабельного вида гостиной, но тут же начинаю морщиться еще сильнее из-за боли в висках оттого, что поморщилась из-за разбросанного мусора.

Круговорот пульсирующих висков в природе. Боже помоги!

Заставляю себя встать с дивана, и у меня даже получается не упасть обратно. Я считаю, что уже прогрессирую и становлюсь похожей на человека.

Решаю, что для начала нужно принять душ и почистить зубы, иначе, когда я найду Джейка, он рискует просто не выжить со мной в одном пространстве. От меня разит похлеще, чем от диффузора в доме моих родителей, который пахнет словно постапокалиптический морг. Фу.

Увидев в зеркале ванной комнаты свое отражение, морщусь гораздо сильнее, чем морщилась пару минут назад. То, что от меня разит, – ничто в сравнении с моим внешним видом. Выгляжу так, словно я и в самом деле умерла и лежу в этом постапокалиптическом морге. И лежу уже давным-давно. Сотни лет после апокалипсиса.

И зачем я так много пила?

Точно. Я хотела набраться храбрости, чтобы переспать с Джейком.

Что ж, очевидно, я хотела просто набраться. И на этом точка.

Ну, с этой миссией я справилась на все сто.

Кошмар.

С выражением отвращения к своему отражению в зеркале отворачиваюсь от него и захожу в душевую кабину. Страшно закрывать дверь – вдруг я задохнусь от собственного запаха. Но весомым аргументом закрыть ее становится тот факт, что я хотя бы умру чистой!

Минут пятнадцать спустя я, хочется верить, снова похожа на человека. Расчесываю мокрые волосы и, прежде чем выйти, делаю глубокий вдох.

В гостиной все еще тихо, подруги спят. На цыпочках крадусь мимо в одном полотенце, ведь вчерашняя одежда пахнет мертвецами, и тихо нажимаю на ручку спальни Джейка. Интересно, который сейчас вообще час?

Медленно открываю дверь и заглядываю внутрь. Сквозь большое треугольное окно комнату озаряет яркий солнечный свет. В его лучах синее шелковое белье на большой кровати мерцает, словно стразы. Джейк лежит в постели, его веки прикрыты, а на лице – умиротворение. Прикусываю губу, разглядывая его обнаженный торс, и пытаюсь тихо прикрыть за собой дверь. Но не выходит – ее скрип будит Джейка.

– Прости, – чувствую неловкость.

– Доброе утро, Принцесса. А можно мне всегда просыпаться и первым делом видеть тебя?

Уголки его губ дергаются в подобии улыбки. Он садится на кровати, внимательно смотря на меня своими глазами цвета индиго, которые в лучах солнечного света кажутся еще ярче. От его пристального взгляда мне приходится задержать дыхание. Прислоняюсь спиной к прикрытой двери и крепче хватаюсь пальцами за край полотенца.

– Ты помнишь, что было этой ночью? – вдруг спрашивает он.

Мои глаза заметно увеличиваются в размерах. Я с трудом сглатываю, а затем с губ срывается вздох.

– Мы?.. – задаю немой вопрос.

Джейк коротко смеется:

– Нет, у нас ничего не было.

– Совсем? – уточняю я, надеясь на то, что все же хоть что-то было. Я что, зря так напилась?

Он облизывает губы, пытаясь не рассмеяться:

– Ну, ты ворвалась ко мне в туалет и сделала комплимент моему члену.

Открываю рот, но вновь закрываю.

– А почему ты не закрылся? – задаю вопрос, который меня интересует меньше всего.

– Потому что была середина ночи, я пошел в туалет, который находится в спальне, и даже не думал, что ты решишь воспользоваться именно этим, а не другим.

– Прости! – Хочется сгореть со стыда.

– За то, что ворвалась без стука в туалет, или за то, что ты только что доказала мне, что мой член не такой уж впечатляющий, раз ты уже забыла о том, что видела его?

Мимолетно улыбаюсь и чувствую, что краснею.

– Мы очень много выпили, – стону я. – Я не помню ничего.

– Я уже понял, – хмыкает Джейк. – Врать не буду, я разочарован. Может, в качестве извинения ворвешься ко мне в душ трезвой?

– А ты бы этого хотел? – затаив дыхание, задаю встречный вопрос.

Джейк некоторое время молчит, не сводя с меня взгляда. А затем хриплым голосом произносит:

– Ты не захочешь узнать ответ на этот вопрос.

Губы приоткрываются в беззвучном «о», а удары сердца замедляются и громко отдаются в висках.

– Знаешь, чего я еще не хочу?

– Чего?

– Я не хочу, чтобы ты уезжал, – шепчу я.

Кажется, я все еще пьяна. Не могу поверить, что сказала это.

Но это правда. Чертовски горькая правда.

Каждый раз, когда он уезжал на выездные игры, я словно теряла частичку себя, но, стоило ему вернуться домой, я снова ее находила. В нем. Он и есть частичка меня, ведь ему принадлежит мое сердце.

– Принцесса…

С прикроватной тумбочки доносится громкий звонок айфона. Джейк прикрывает веки и стискивает зубы, а затем все же тянется к нему и отвечает на звонок.

– Да! – Злость в его голосе удивляет. – В каком смысле Патрик отказался приезжать на игру? – Джейк потирает переносицу и устало выдыхает. – Сейчас я доеду до него.

Когда он сбрасывает звонок, я вижу в его взгляде чувство вины.

– Все в порядке, – шепчу я.

– Нет, не в порядке, – возражает Джейк.

– Поговорим позже.

Меж его бровями появляется складка, и некоторое время он так и продолжает просто