Попаданка в злодейку. Невеста дракона-императора - Виктория Дмитриевна Свободина

Глаза рубинового дракона вспыхнули, он тут же оказался рядом, заключая в стальные объятия.

– Никого другого, никогда, – твердым приказным тоном произносит Тейр, наклоняется и захватывает мои губы своими.

Его поцелуй оказывается более чем властным и требовательным. Рубиновый дракон горяч, хочет меня и не собирается этого скрывать. Его объятия жарки, руки нетерпеливы, чувствуется, что как он искушен в этой сфере. Его руки забираются под мою и без того не слишком закрытую одежду, касания обжигают. Я очень быстро увлекаюсь поцелуем, забывая о тяжелых мыслях и…

Меня вдруг резко отшвырнуло от Тейра. не удержавшись на ногах, упала на ковер. В первые мгновения не понимаю, что вообще произошло, но быстро замечаю… императора.

Не веря своим глазам, растерянно наблюдаю за дракой двух драконом. Грохот, звон. Это драконы сломали каким-то невероятным образом массивный обеденный стол, все уронив.

Несмотря на то, что оба маги, происходит классический мордобой без как-либо спецэффектов. Мужчины молча, яростно колошматят друг друга и в счете заметно ведет белый дракон. Всего ничего, и вот он уже повалил рубинового на пол и начинает методично его бить. Бьет неистово, без остановки, со страшной силой. Кажется, белый драконом овладело ледяное бешенство. Лицо – ледяная маска, глаза страшные, в них обжигающий лед.

Лично я в ужасе от происходящего, а вот драконица во мне в восторге от происходящего. Из-за нее бьются два мощных дракона. Она хочет, чтобы я ждала и смотрела, как один дракон убьет другого, и она так и быть, милостиво достанется победителю.

В моей голове не укладывается, как вообще император мог прийти сюда? Зачем? Я же избавляю нас от обязательств и вынужденного брака. Но главное, я не понимаю, как вообще белый дракон может так вести себя и кого-либо избивать. Во всяком случае сам. Он же весь такой правильный, может только смотреть. Так плохо себя могут вести черные драконы, но никак не белые.

Бросаюсь к драконам, когда лицо рубинового превращается в кровавое месиво. Руки и ноги меня плохо слушаются, я дрожу. Мне дико страшно, что сейчас и я попаду белому дракону под руку и со мной произойдет тоже самое.

– Прекратите! Умоляю! Вы же убьете его!

Вцепилась в руку императора и повисла на ней, крепко зажмурившись, но это мало помогает, белый дракон бьет еще и еще, совсем не замечая моего веса, я ему никак не мешаю.

– Остановитесь! Ну пожалуйста!

Не слышит.

Из глаз брызнули слезы от безысходности. Я могла бы попробовать использовать магию, но боюсь. Я ее не контролирую. А вдруг сейчас превращу в пепел двух драконов?

Всхлипнула и белый дракон неожиданно остановился сам. Поднялся, увлекая меня за собой, поскольку я намертво вцепилась в его руку.

Тейр молчит и не двигается, лица у него просто нет. Я в ужасе, порывисто рвусь к нему, но император не дает мне упасть на колени. Подхватывает и тянет за собой, на ходу успевая поднять с пола мой плащ.

– Мы уходим, – произносит дракон холодным, не терпящим возражения тоном.

– Но Тейр! Нужен врач! Срочно! Я никуда не уйду!

Меня трясет. Это самый настоящий кошмар.

– Вдруг он… – судорожно всхлипываю, захлебываясь слезами. Почему я не взяла с собой хотя бы кнут? – Вдруг он мертв?

– Дыхание есть. Регенерация сделает свое дело. Такие как он легко и быстро и не умирают. Да и если бы я собирался его убить, использовал бы магию.

Император настойчиво тянет меня к двери. Вырываюсь.

– Я не пойду с тобой никуда!!! Что ты хотел сделать, если не убить? Покалечить? Унизить? За что?! Врежь лучше себе.

В зале сильно похолодало.

– Если ты остаешься, то я продолжу.

Продолжит избивать Тейра?

Сцепив зубы, молча направилась в сторону выхода. Император следует за мной. Стоило чуть притормозить у очередной двери, и мне на плечи опустился плащ, хотя он вовсе ни к чему, меня никто не увилит. Резиденция рубинового дракона до этого полная слуг, как будто опустела и затихла. Нам навстречу что-то не спешат бравые воины Тейра, чтобы защитить господина.

Глава 28

У входа в особняк поджидает белоснежная карета, запряженная белыми лошадьми. Так нарядно-торжественно, и совсем не соответствует моменту. Меня раздирает самыми разными эмоциями. Я расстроена. Я в ужасе. И за себя страшно, неизвестно, что еще сейчас со мной сделает император, если так среагировал на Тейра. Я паникую Я в бешенстве. Я обижена. И я в восторге. Не конкретно я, а драконица. Тут ей и зрелища, удовлетворяющие ее кровожадность, и дракон, подтвердивший свои права как пары, и прогнавший чужака.

От всего этого коктейля эмоций я теряюсь и не знаю, как реагировать. Хочется наброситься на белого дракона, и в то же время боюсь. Причем разные части моей личности хотят наброситься на императора с разными намерениями. У драконицы они совершенно противоположные.

Что самое удивительное, когда приблизились к карете, император, одним ледяным взглядом отогнав своего слугу, сам распахнул дверь кареты и… подал мне руку, чтобы помочь подняться по ступенькам.

Только что у виска не покрутила. Проигнорировав руку, быстро нырнула в карету, там забиваюсь в самый дальний угол и отворачиваюсь к окну.

Вопросов у меня сейчас много, но задать их не могу. До сих пор бьет крупная дрожь, потряхивает, и если начну говорить, могу и расплакаться ненароком.

Время в дороге проходит в тяжелом, мрачном молчании. Время тянется ужасно медленно. Считаю секунды, ожидая, когда можно будет выскочить из кареты и пока есть возможность размышляю. Вероятно, до момента свадьбы император будет блюсти мою честь. Она вдруг ему зачем-то очень понадобилась. Теперь я не хочу замуж еще больше, но мужчин к решению моей проблемы, из-за нездоровой реакции белого дракона, привлекать нельзя. В принципе, невинность – это всего лишь тонкая физиологическая преграда. Можно воспользоваться подручными средствами. Не будет же император бить морду огурцу? Если захочет в отместку его съесть, я плакать не стану. Другой вопрос, не вызовет ли подозрений, я вдруг попрошу себе на ужин целый, не нарезанный, крепкий огурец среднего размера?

Краем глаза замечаю, как император вдруг делает несколько пассов рукой и карета замирает, звуки снаружи затихли и словно потемнело, хотя и без того