Опасный маркиз - Минерва Спенсер

— Не благодари меня раньше времени, ты еще не открыла футляр. — Адам скрестил руки на груди и лениво прислонился к столу. — Вдруг там живой хорек? Или дохлый?

Она расхохоталась.

— Тш-ш. Открывай. — Его лицо хоть и было сурово, но на губах играла улыбка.

У Мии перехватило дыхание при виде браслета, подвески и сережек. Она смотрела на огромные изумруды в обрамлении золотой паутинки и не могла поверить, что они принадлежат ей.

Адам тоже постарался изобразить изумление, вызвав у нее смех. Его игривость была для нее дороже любого подарка, но, разумеется, она не могла в этом признаться. Адам взял у нее футляр и развернул ее к себе спиной, касаясь сильными теплыми руками обнаженного тела.

Когда его пальцы коснулись щеки, пока снимали прежнюю подвеску и застегивали новую, дрожь желания пробежала по телу Мии. Его руки поправили украшение, чтобы подвеска оказалась по центру, потом легли ей на плечи и едва заметно сжали их. Адам наклонился и, поцеловав Мию в шею, прошептал:

— Так бы и съел тебя! Оставлю место для десерта.

Его слова были едва слышны, а руки легонько касались ее плеч невесомой лаской.

Адам деловито развернул ее к себе лицом, взял за руку чуть выше локтя и надел браслет жене на запястье, и по его пылавшим глазам было видно, что прозаичность его движений притворна.

— Тебе придется самой надеть сережки, любимая. Боюсь, я не справлюсь.

Мия жила на этом свете тридцать два года и никогда еще не была ни для кого любимой. От этой непринужденной нежности кровь застучала у нее в ушах. Ей хотелось броситься к Адаму в объятия, но вместо этого она без зеркала сняла серьги и надела новые, а покончив с этим, взглянула на мужа снизу вверх, пылая внутри от воспоминания о слове «любимая» у него на устах. В глазах все расплывалось от навернувшихся слез. Мия шагнула к Адаму, обняла за талию и, прижавшись ухом к груди, услышала, как бьется его сердце.

— Что такое?

— Спасибо!

Она еще крепче прижалась к нему и улыбнулась, ощутив доказательство его желания:

— Так быстро, милорд?

— Прошло уже немало времени, — шепнул муж ей в волосы.

— Почти три часа.

Мия притянула лицо Адама к себе: ей не терпелось ощутить его вкус.

— Ты сущая дьяволица! — он поймал зубами ее нижнюю губу и страстно взглянул из-под опущенных век.

В комнату вошел Хилл и сразу же попятился, глядя на хозяина, точно кролик на кобру.

— Кхе-кхе… Прошу прощения, милорд. Карета подана. Как вы приказывали.

— Спасибо, Хилл, — отрезала Мия, прежде чем Адам огрызнулся своим привычно ледяным тоном.

Дворецкий бросился прочь из комнаты.

Мия напоследок сжала плоть Адама сквозь бриджи и разгладила смявшийся шейный платок.

— Полагаю, мне повезло, что я не стоял, нагнув тебя над столом, когда Хилл вошел.

Мия рассмеялась и отступила на шаг, хотя все ее тело изнывало от желания.

— Я это везением не считаю.

Адам поймал ее за запястье и рванул на себя:

— Я ни о чем другом не смогу думать до конца этой ночи.

Это прозвучало как угроза, но глаза его потемнели обещанием наслаждения.

Глава 20

Размышляя над событиями последних двух недель — самых счастливых в ее жизни, — Мия смотрела в окно кареты. За прошедшее время они несколько раз откладывали отъезд из Лондона. Мало того что Ментоны оставались в столице, так Адам еще и устроил Мие тур по достопримечательностям Лондона, узнав, что до него никто не уделил этому времени.

Он поистине переменился. Больше не осталось того бесстрастного, скучавшего и высокомерного маркиза, за которого Мия вышла замуж. Под этим тщательно возведенным холодным фасадом скрывался игривый, остроумный и щедрый любовник.

Мию пробирала дрожь удовольствия всякий раз, как она вспоминала ночи — и дни — их любви. Адам де Куртене оказался гораздо занимательнее, чем она могла предположить. Она поняла, что делить жизнь с мужчиной — это словно обнаружить десятки новых цветов и оттенков, о существовании которых ты и не подозревал. И все же ей придется покинуть его.

Мию пробрала дрожь.

— Тебе холодно, любимая? — спросил Адам, подняв глаза от книги.

Он сидел напротив, а между ними была навалена целая гора подушек и пледов.

— Да, холодновато, — соврала она и поспешно добавила: — Сядешь поближе? Просто чтобы согреть.

— Только чтобы согреть.

Он закрыл книгу и передвинулся на ее сторону роскошной кареты с первоклассными рессорами, откинулся на подушки в углу и приглашающе расставил ноги:

— Иди сюда.

Мия устроилась у него между бедрами и прислонилась к груди. Адам мягко, но крепко обнял ее под грудью, надежно придерживая ее коленями.

Мия вздохнула, устраиваясь поудобнее и поправляя подушки у себя под ногами, пока не почувствовала спиной тихий смех. Его рука обхватила ее посильнее, и он наклонился поцеловать ее в макушку:

— Ты совсем как кошка Ментонов.

— Кошка?

— Да. Кажется, ее зовут Боадицея, что неудивительно, если хорошо их знать.

— Чем же я похожа на кошку? — не унималась Мия, с удовольствием отметив, каким счастливым и беззаботным тоном Адам это сказал.

— Ты испытываешь чувственное наслаждение от своего окружения и уюта. Хотя ты такая маленькая, что лучше сравнить тебя с котенком.

Мия со вздохом устроилась рядом с ним поудобнее. Она искренне наслаждалась поездкой, несмотря на то что неожиданно налетевшая летняя гроза сделал их остановки по пути мокрыми и грязными. Ей очень хотелось наконец увидеть новый дом, но в то же время долгая поездка в карете с мужем доставляла огромное удовольствие.

По правде говоря, Мию вовсе не тяготила ее жизнь, и это осознание вызвало у нее чувство вины. Каждый день она обещала себе начать предпринимать шаги к побегу, но время шло, а она так и не продала драгоценности и не написала Бушару.

Медлила ли она из эгоистичных побуждений или Рамзи был прав, говоря, что целям Джибриля вовсе не поможет ее присутствие в эпицентре жестокого конфликта? Мия покусывала вьющийся локон, который упорно выбивался из прически и щекотал ей нос. Пусть для нее Джибриль ребенок, множество людей сражались и умирали за то, чтобы сделать его своим предводителем. Это сын попросил ее уехать в Англию.

Или она всего лишь так оправдывает себя?

Мия так не думала. Больше того, она начинала осознавать преимущество предложения Рамзи — рассказать Адаму правду и привезти Джибриля в Англию. Адам был изгоем много лет и вполне неплохо жил с этим, так что помешает Джибрилю добиться того же?

Мия отпустила локон