Ошибка профессора - Сандра Бушар

Еще одна жирная галочка – Настя не только знала, где живет Шлефов, но и была у него дома. Наверняка, имела доступ на парковку и на общую территорию. Именно там было сделано несколько фото из статьи.

Устав ходить вокруг да около, я подвинулась ближе и спросила напрямую:

– Тебе ведь нравится Шлефов? Не уклоняйся. Я это видела.

Настя поперхнулась кофе, уставилась на меня с широко выпученными глазами:

– Ты об этом хочешь говорить? Серьезно?!

– Да, – всем видом я пыталась показать, что без информации никуда не уйду. – Скажи правду, прошу.

– Да, нравится… Или нет… Не знаю… – она неопределенно повела плечами, чем ввела меня в недоумение. Затем торопливо пояснила: – Папа, оказалось, не просто так меня на встречи со Шлефовым водил. Хотел, чтобы его приемник влюбился в меня. И я стала женой будущего ректора. Престижно. Постоянно мне на уши приседал по поводу него. Какое-то я время я даже думала, что он мне правда нравится. Но сейчас понимаю, что это неправда. Нормальный препод, интересный мужик. И все. Тем более, он тебе больше подходит.

– Почему? – было интересно услышать версию Петровой. Я все еще ждала подвоха в каждом ее слове. Даже чай пить боялась. Вдруг слабительное какое подмешала?

– У тебя острый язык, у него… Внешне есть сходство… И вы смотрите друг на друга так странно… То ли ненавидите друг друга, то ли обожаете… В общем, мило все это! – она поднялась с места, отряхнула платье и тихо шепнула: – Мне надо отойти в дамскую комнату. Буквально пару минут. Подожди пожалуйста.

Я кивнула. Только когда девушка скрылась за дверьми уборной, вдруг поняла свою удачу: Настя оставила сумку на стульчике рядом со мной. А ее телефон спокойно себе лежал на столе.

– Это ради всеобщего блага! – со скрипом, напрочь игнорируя призыв совести и здравого смысла, я позволила себе зарыться в сумочке Петровой. Ничего интересного там не было: косметика, средства гигиены, водичка, годовой запас карамелек… Далее перед глазами возник сотовый. Кусая губы, я нервно бросала взгляд на дверь туалета: – А может не стоит? Это совсем уж…

Но потом я напомнила себе, что автор статьи не побрезговал полазить в моем телефоне и выложить в общий доступ нашу со Шлефовым переписку. К тому же и голое фото мужчины. Спасибо хоть все прелести заблюрил…

Решившись, я схватила в руки телефон. На нем даже не было пароля! Первый раз на моей памяти! Вот Саша и Рита всегда ставили двухфазную систему идентификации, а Настя даже не парилась по этому поводу…

Открыв вызовы, я искала там издательство, подозрительные контакты. Ничего. Только отец – Игнатьев… Девочки из института… Какой-то парень, подписанный ласково «Мой Маратик»… Затем зашла в галерею. Миллион селфи и ничего полезного. Только собиралась зайти в заметки, как за спиной послышался голос Насти:

– И что ты там ищешь?

Петрова, рыдая, вырвала у меня телефон. Дрожащими руками бросила на стол купюру и бросилась к выходу:

– А я тебе тут душу наизнанку выворачиваю… Идиотка…

Сидя одна в кофейне битый час, я все никак не могла понять: виновна Настя или нет? Дебет с кредитом сходиться отказывался. Колокольчик на входной двери заведения зазвонил. Я инстинктивно подняла глаза и обомлела. В помещение вошла Диана, бывшая моего мужа. Радостная, с широкой улыбкой, она вела с собой под руку небольшого толстенького дедушку.

– Боже… – внутри меня все похолодело. – Это ведь Игнатьев!

****

– Вот оно как, получается! – я многозначительно ударила ладошками об стол Игнатьева и Дианы. Посмотрела на них с гневным прищуром. Пусть знают, что тайна их раскрыта. – От вас я такого не ожидала, конечно!

Игнатьев при виде меня недовольно свел брови на переносице. Затем закатил глаза и отвернулся к окну. Диана же растерянно замямлила:

– А что тут такого? Мы все взрослые люди… Чудеса порой случаются…

– Какие чудеса?! – внутри меня потряхивало от злости. – По-вашему, подставить меня со Шлефовым – это что-то хорошее?! Да вы просто… Просто!..

Остатки уважения не давали мне высказать все, что я думала об этих злостных махинаторах. Поэтому проклятья я рычала про себя, в внешне просто нервно вздыхала.

– Ты что такое несешь, Василькова? Совсем уже?! – Петр Семенович вдруг смерил меня таким взглядом… Будто я городская сумасшедшая. А потом внимательно посмотрел на меню кофейни: – Не знал, что тут алкоголь подают… Но тебе уже хватит, золотце! Женский алкоголизм не лечится.

– Я вам не «золотце!» – гордо вздернув подбородок, я всем видом пыталась показать серьезность своих намерений. – Когда Шлефов узнает, как вы его поставили, никогда вам не простит! А ведь он вас любит, как отца…

– И как же, – он хмыкнул, сложил руки на огромном животе, – я его, по-твоему, подставил?

Отодвинув стул, я села к ним за столик. Парочка этому явно была не рада. Ну и плевать!

– Это вы заказали тот «разоблачающий» материал в газету, не отмахивайтесь! А Диана была вашим тайным агентом.

Диана только собиралась что-то сказать, как Игнатьев с изумленным видом накрыл ее ладонь своей. Мол, молчи. И подозрительно вежливо спросил:

– Зачем мне это нужно, гений?

– Как же? Все очевидно: не хотите покидать место ректора, – я подмигнула ему, улыбнулась. Пусть знает, что меня так просто не проведешь. Только вот Игнатьев только закатил глаза. – Шлефов карьерист. Так просто бы от повышения не отступился. Вот вы и решили выставить его нечистым преподом, который заставляет студенток спать с ним за оценки. Любого другого бы за это в прессе четвертовали. И уже не важно было бы: правда это или нет. Увольнение и только. А Вадим Геннадьевич как-то выкручивается…

– Она своего мужа по имени отчеству называет? – Диана с призрением скривилась. – Мда… Эта семейка друг друга стоит.

Нагнувшись ко мне поближе, Петр Семенович оскалился в какой-то безумной улыбке и отчеканил по слогам, как для умственно отсталой:

– Василькова, дорогая моя! А ты не думала о том, что в моем возрасте меньше всего на свете хочется заниматься такими остолопами, как ты со своим Шлефовым? Мне, старичку со своей заслуженной повышенной пенсией, давно хочется доживать райские дни где-то на Мальдивах. А не участвовать в бесконечных оргиях с министерством образования и проверками!

– Ничего, зайчоночек… – приторно сладко зашептала Диана старичку, а после погладила его под