Развод. Уходи красиво - Галина Колоскова

Она вырвала руку.

— Не вздумай сказать этого при маме!

— Не увиливай от ответа. Алина?

Поля кивнула:

— Сволочь пришла к маме под видом меня.

До сих пор колотило при мысли, что мама могла быть одна.

— Не сомневался, что однажды она это сделает. Не всё забрала. Но драться зачем? Приказала охранникам и …

Слушать, как тебя отчитывают, словно девочку неприятно. Пришлось огрызаться:

— Сам говорил, что со мной каждый день как на войне. Тогда чему удивляешься?

Чёрные глаза полыхали огнём. Рельефные губы скривились в усмешке.

— Ведём себя, словно подростки.

Рыжая грива волос колыхнулась из стороны в сторону.

— Кто заставляет? — голос стал жёстким. — Повзрослей, наконец, и прекрати меня провоцировать. Всегда можно найти способ поговорить без свидетелей.

Адеев пожирал её взглядом. Что может быть прекраснее женщины в гневе? Все чувства обострены. В глазах яростный блеск. Полные губы дрожали. Страсть в каждом слове, жесте. Даже запах становился другим. Клубника с Кайенским перцем. Желание прикоснуться заставило намотать медный локон на палец. Он поцеловал мягкий шёлк. Оправдываться не привык, но ради рыжей лисицы готов делать это хоть каждый день.

— Больше не стану. В кабинете была сценаристка. Пришлось кое-что переписать. Поэтому просил меня подождать.

Серые глаза открыто смотрели в ставшие мягкими чёрные. Чего хорохорилась? С каким удовольствием превратилась бы в девочку, играющую не в хозяйку холдинга, а в песочнице. Она прижалась щекой к мощной груди. Ладони ушли под пиджак. Её очередь извиняться.

— Поставь себя на моё место. Муж открыто изменяет тебе с твоей копией после двадцати с лишним лет счастливой совместной жизни. Тут ко всем ревновать начнёшь.

Возглас Марселя:

— Боже, упаси меня от такого мужа! — вызвал смех, постепенно переходящий в истерический, с причитаниями:

— Я нашла альбом. Невыносимо хочу вымыть тело, а потом вместе найдём, почему Феофанов решил убить детей друга. Не будь меня в доме мамы, оставил бы он её живой?

Адеев крепко сжимал руками вздрагивающую фигурку.

— Всё будет хорошо, обещаю! Всё обязательно будет хорошо.

Руки под пиджаком обхватили твёрдую талию.

— Знаю. Илья видел Ингу. Прислал её фотографию. Она живая. Мы все живые, а ему скоро будет крышка! Такие твари не должны жить.

Большие ладони гладили по спине

— Иуды всегда плохо заканчивают.

— Алина тоже Иуда. Это не ненависть брошенной женщины. Во мне говорит разъярённая мать, сестра, дочь. Уверена, она знает, что Инга жива и даже не пытается её спасти. Прикрывает детской обидой желание нажиться на моей ситуации! — Полина вскинула голову. В глазах не ярость, а душераздирающее отчаяние. — Она непременно за всё ответит!

— Обязательно!

Полина достала из сумки альбом.

— Тут отгадка! Просмотри каждую фотографию. Откладывай в сторону те, что будут подписаны.

Глава 52

Горничная успела приготовить для Татьяны Кировны комнату рядом со спальней дочери, помогла устроиться.

— А где мои внуки? — выцветшие глаза осматривали просторную комнату, словно дети могли где-то прятаться.

— Денис Станиславович скоро приедет. Яна Станиславовна живёт в своей квартире.

— В своей квартире? — она стыдливо улыбнулась, не желая напоминать о болезни. — Я забыла совсем. А Дениска по-прежнему живёт с мамой?

— Обычно тоже в своей квартире, но сейчас у семьи непростые времена.

Татьяна Кировна удивлённо приподняла брови.

— Непростые?

Невысокая брюнетка, принятая на место прежней горничной, прикусила язык. Незачем передавать сплетни, если не хочет отправиться следом за Ниной.

— Вечно я путаю. Вы спросите Полину Сергеевну… — Она пятилась к двери. — Простите, меня ждёт работа.

Большая, расправленная кровать манила. Стоило положить голову на подушку, и Татьяна Кировна мгновенно уснула.

Поля быстро ополоснулась под душем, переоделась и заглянула в спальню мамы. Та спала, по-детски положив под щёку ладони.

Марсель сидел в гостиной, склонившись над столом. На столешнице лежало несколько фотографий. Он, почувствовав взгляд на спине, не оборачиваясь, шумно втянул воздух.

— Годы идут, а пахнешь ты так же, как раньше. Из тысячи женщин всегда узнаю тебя.

Нервные пальцы поправили вырез хлопковой блузки. Глаза светились улыбкой. Комплименты всегда приятны.

— Засмущал совсем. Я только из душа. В домашней одежде. Ноль косметики.

Ад перебил, резко обернувшись назад. В оценивающем взгляде неподдельное восхищение.

— И тем не менее, возмутительно хороша!

Ухмылка на полных губах.

— Полчаса назад клеймил мою ревнивую натуру, а теперь запел соловьем… — Тёмная бровь поползла вверх. — В чём причина?

— Понял, что ты очень богатая женщина.

— Я была ею и минуту назад. Что за загадки? — режиссер умел создать атмосферу тайны, но хотелось ясности.

— Прости, что повысил голос.

— Будто первый раз.

— Последствия страха. Злюсь, понимая, как много потерял когда-то. Не дай бог повторится ситуация. Если с тобой что-то случится, для чего мне жить?

Полина встала за широкой спиной.

— Повторяешься. Давай вернёмся к очень богатой женщине… — Любопытный взгляд скользил по старым глянцевым снимкам. — Что-то нашёл?

Марс похлопал по дивану рядом с собой.

— Присядь. Посмотри фотографии, на которых записан номер счёта и код. Не думаю, что твой отец положил в швейцарский банк пару тысяч евро. Взгляни на год, — он перевернул снимок обратной стороной. — Там только процентами должно набежать немало.

— Не понимаю, почему он не говорил мне про этот счёт?

— Может потому, что не думал умирать?

Больная тема. Полина скривилась. Сколько всего передумала после внезапной смерти отца и вот, опять.

— Мама сказала, он должен был закрыть счёт до дня рождения, или это сделаю я.

Марсель удивился.

— Почему ты?

— Мы были вдвоём в Швейцарии на моё совершеннолетие. И в одном из банков тоже. В том или нет, не знаю. Отец оставил там отпечатки пальцев на биометрию и меня смехом попросил. Мол, решает, разместить ли здесь дядины деньги.

— Пётр Семёнович не имел права делать вклады в другом государстве.

— Тоже тогда так подумала. Посмеялась даже. Бывший кагэбэшник, высокопоставленный сотрудник органов и вдруг банк Швейцарии?

— Петя во всём доверял Серёже. Не один раз слышала их разговоры, что у них общий бизнес.

Поля обернулась на голос. В дверях стояла заспанная Татьяна Климовна.

— Мамочка, ты проснулась? Давно тут стоишь?

— Достаточно, чтоб понять, что ты ищешь счета Петра в Цюрихе.

Что-то не сходилось. Поля массировала пальцами лоб. Мозг бомбардировали версии. Но ни одна из них не делала картинку полной. Постоянное чувство чего-то ускользающего.

— Зачем дяде рисковать? У него было всё, кроме семьи.

— Мы его семья, — поправила Татьяна Климовна. — Как Клава попала в автомобильную катастрофу, другой жены не захотел.

— Поэтому на тебя вклад открыл или было ещё что-то? — Адеев переваривал информацию вслух. — Не везёт