Эндорфин - Лана Мейер

– Мы правильно делаем, что не говорим. Дэймоса эта новость вскроет и он выложит такие козыри, на которые Кайс незамедлительно ответит и удар его будет разрушительным, – подтверждает мои опасения Николь. – Это как ядерная кнопка, Мия. Когда один нажимает – все нажимают. И тогда не остаётся ничего. Ни победителей, ни проигравших. Только пепел. В войне побеждают те, кто придерживаются более мудрой и хитрой стратегии. А на нее всегда нужно время, а не активные и необдуманные действия. В чем именно нужна моя помощь?

– Ты права, мне поэтому так страшно, – я обнимаю себя руками, не в силах поверить, что отправлюсь к Кайсу на яхту совершенно одна. – Мне понадобится твоя помощь, и возможно, помощь Алекса. Какая-то гарантия, что со мной ничего не случится посреди озера.

Я знаю, как это звучит.

Я знаю, что это безумие.

Но если я не пойду – Кайс исчезнет с Мишей, и я никогда не узнаю правду.

А если пойду и расскажу Дэймосу – начнётся война, в которой Миша станет первой жертвой.

Поэтому я иду с подстраховкой и планом. Это не храбрость, а чистой воды отчаяние, замаскированное под расчёт.

Но иногда это всё, что у нас есть.

Николь смотрит на меня долго, и я вижу, как она взвешивает, как мысленно считает риски, и наконец кивает:

– Хорошо. Алекс поможет. У него есть люди. Мы организуем наблюдение за яхтой. Ты не будешь одна. Не по-настоящему.

ГЛАВА 17

Мия

Собираюсь на яхту как на казнь. Если позволю себе слишком много думать о том, что делаю, я сломаюсь, и всё рухнет. Я не смогу, просто не смогу заставить себя выйти за дверь, сесть в машину, поехать к причалу, где меня ждёт Кайс с его планом и его условиями. С моим сыном, который не знает, что я его мать, который три года жил без меня. И я сейчас я увижу его, это предвкушение встречи разрывает меня на части.

Надеваю простое серое платье, отличающееся от тех, что Кайс любил выбирать для меня в отношениях. Кажется, это было не со мной и в другой жизни, а последствия тех ошибок расхлёбывает моя новая личность. Однако, Миша не может быть ошибкой…если он действительно мой сын, то это огромный подарок судьбы. Смотрю на себя в зеркало: женщина, разглядывающая меня в ответ, выглядит как призрак. Бледная, с тёмными кругами под глазами и губами, сжатыми в тонкую линию.

Ты можешь не идти.

Можешь развернуться прямо сейчас.

Нет…не могу.

Выхожу из пентхауса через пожарный выход, которым пользуется персонал, его охрана не контролирует так тщательно и Николь отвлекла их, чтобы я могла с успехом добраться до такси. Предварительно сообщила службе безопасности, что я жутко отравилась, поэтому проведу весь день дома. Чувствую себя в шпионском фильме, так как для маскировки я надела очки, парик и завязала платок на голове, немного меняющий мой образ и внешность.

Дорога до порта занимает двадцать минут, но кажется, что секунды, потому что время ускоряется, когда ты не хочешь, чтобы оно вообще двигалось.

Меня встречают люди Кайса и сопровождают по пирсу до лодки, которая и отвезет меня на яхту. Все внутри невыносимо сжимается, стоит мне лишь осознать неминуемость нашей встречи. Словно в тумане, я подбираюсь к моменту, где уже поднимаюсь на палубу яхты, где меня и встречает мужчина, разрушивший мою жизнь.

Кайс стоит у столика, накрытого белой скатертью, украшенного бокалами шампанского и цветами. Как будто это свидание, как будто мы не враги, словно между нами не три года боли и ребёнок, которого он украл, буквально вырезал из меня…

Ублюдок улыбается мне, и я вижу его так ясно. Впервые за долгое время позволяю себе рассмотреть дьявола: высокий и широкоплечий. Кожа оливкового оттенка сочетается с черными волосами, идеально уложенными, несмотря на проседь на висках. Глаза: тёмные, почти чёрные, с длинными ресницами, которые делают его взгляд бархатным и опасным одновременно. Нос прямой, с лёгкой горбинкой, а губы полные и изогнутые в улыбке, которая не затрагивает глаза. Борода Кайса аккуратно подстрижена и подчёркивает линию челюсти. В одежде царит лаконичность: белая рубашка, расстёгнутая на две пуговицы…замечаю запонки с золотой гравировкой, которые я лично выбирала ему в подарок на день рождения.

Кайс аль-Мансур – типичный представитель мужчины, что привлекателен телом, но уродлив душой.

– Мия, – его голос низкий и бархатный, с лёгким акцентом, что делает каждое слово чуть длиннее, чуть мягче. – Ты пришла. Я несказанно рад тебя видеть.

– Покажи мне сына, – вырывается из моих губ. – Иначе я немедленно уйду с яхты.

Кайс разглядывает меня с секунду, и улыбка не сползает с его лица, но что-то в глазах мужчины холодеет. Осознав, что я настроена серьезно, он кивает, и достаёт телефон. Через минуту из внутренних помещений яхты выходит женщина средних лет, явно являющаяся няней моего сына. Рядом с ней вышагивает маленький мальчик.

Миша.

Сердце буквально останавливается и я чувствую, как оно замирает на секунду, а потом бежит вскачь, но уже по-другому. Резко, больно, как будто кто-то сжимает его в кулаке и не отпускает. Я смотрю на Мишу и весь мир сужается до этого маленького человека, до мальчика, которого я носила под сердцем, которого потеряла, которого оплакивала три года, думая, что он мёртв, а он здесь, живой, настоящий, и я не могу дышать, не могу пошевелиться, только пялюсь.

Его слегка вьющиеся волосы падают на лоб беспорядочными прядями, а любопытные светлые глаза смотрят на меня с той детской открытостью, которая разрывает сердце на части. Потому что в них нет страха, нет недоверия, только чистый интерес и восторг. Я могу разглядеть каждую деталь его лица, как будто мой мозг пытается запомнить всё сразу, компенсировать три года, когда я не видела, как он растёт и как меняется. Кожа у Миши светлая, почти бледная, и совсем не смуглая, как у Кайса. Черты лица мягкие, округлые, детские, с пухлыми щеками и маленьким носиком, совсем не похожие на острые арабские черты аль-Мансура, с его выраженной линией челюсти и прямым носом с горбинкой. Я разглядываю этого ребёнка, и что-то внутри меня кричит, паникует, до конца не понимает: это не его сын, это не может быть его сын. И холод вдруг захватывает внутренности, потому что если это не его сын, то чей? Мой ли тогда?

Но тут