Связанные сердца - Джей Роуз

— Думаю, и так нормально, — выпаливаю я. — Давай просто оставим это, ладно? Все равно всеобщее внимание будет приковано к Хантеру.

Со щипцами для завивки волос в руке Бруклин бросает на меня непроницаемый взгляд.

— Харлоу, я абсолютно последний человек, о мнение которого тебе нужно беспокоиться.

— Дело не в этом.

— Тогда в чём? — спрашивает она.

Пойманная в ловушку, я потираю боль в груди. — Я... эм, я...чёрт.

Она выгибает бровь. — Что?

— Прекрасно, ты права. Я беспокоюсь, что ты осудишь меня.

Выдвигая кресло, стоящее в углу моей комнаты, в котором когда-то настоял спать Хантер, Бруклин похлопывает по подушке со странно терпеливой улыбкой.

— Со мной ты в безопасности, — заверяет она. — Я лучше многих разбираюсь в этом дерьме. Я буду нежна и избегу эти места. Нам даже не нужно об этом говорить.

— Обещаешь?

— Всегда, — бросает она мне в ответ.

Набрав в грудь смелости, я сажусь и смотрю прямо перед собой в стену, избегая своего отражения. Она берет расческу и начинает расчесывать спутанные пряди.

— Накричи на меня, если я потяну слишком сильно.

— Поняла, — выдавливаю я.

Прокладывая себе путь вокруг моей головы, она на удивление нежна, придерживая длинную прядь у корня, чтобы не дергать. Я заставляю себя дышать, сосредотачиваясь на каждом болезненном вдохе.

— Ты тоже получила приглашение, да?

— Что? — Я отвечаю в оцепенении.

Ее палец появляется над моим плечом, указывая на мой стол в углу комнаты. Памятное приглашение лежит поверх моего дневника, вложенное обратно в конверт, адресованное мне от руки.

— Кейд рассказал мне об этом по телефону прошлой ночью. Он возвращается с севера с Хадсоном. Криминалисты сейчас разбирают старый дом Майклов на части.

— Они ничего не нашли? — Я проверяю.

— Пока нет. Последние пять лет там живет какая-то другая семья. Однако они собираются провести тщательный обыск.

— Это будет еще один тупик.

— Ты этого еще не знаешь, — возражает Бруклин. — Итак, ты собираешься идти? Мемориал состоится в следующем месяце.

— Брат Лоры просил специально меня. Он хочет, чтобы я произнесла надгробную речь или что-то в этом роде. Это было указано в приглашении.

— Что ж, это будет довольно приватное мероприятие, теперь у него есть всё необходимое … ну, знаешь, тело для похорон.

— Зачем ему вообще приглашать меня?

Щипцы для завивки издают звуковой сигнал, когда нагреваются до полной температуры, и она начинает перебирать слои волос на моей голове.

— Ты была последней, кто видел ее живой, — догадывается она. — Вероятно, он хочет встретиться с тобой именно по этой причине.

Боль в моей груди усиливается.

— Ты была со мной в самолете по пути домой на Рождество, не так ли?

— Была, — нейтрально отвечает она.

— Итак, ты слышала… что я сделала.

— Что ты убила ее? Ты что-то говорила об этом.

Я отшатываюсь, как будто меня выпороли. С тех пор, как я услышала, как много скрывал от меня мой сломленный разум, я чувствую себя больной до глубины души. Я совсем не могу доверять себе.

— Ты мне поверила?

Бруклин вздыхает, теребя локон.

— Я причинила боль достаточно дорогим мне людям, чтобы знать, каково это. Я смотрела в твои глаза. Я знала, что ты говоришь правду.

— Это ненормально, что я рада, что ты поверила, что я способна на это? — Честно спрашиваю я. — Извини. Я просто пытаюсь понять, чему верить в данный момент.

— Мы все больны, — со смехом говорит Бруклин. — Если тебе от этого станет лучше, тогда, конечно. Я в это поверила.

Каким-то образом это происходит.

Она никогда не недооценивала меня.

— Но я здесь не для того, чтобы судить кого-либо за то, что они думают или чувствуют, — замечает она. — Особенно моих друзей.

Глядя прямо в зеркало, которого я избегала, я обнаруживаю, что ее глаза сверлят меня, а щипцы забыты. Я не хотела, чтобы они знали, но на каком-то уровне я рада.

Маска сползла.

Мой контроль ослаб.

Секреты, которые грызли меня изнутри, теперь вышли наружу, и я наконец-то могу противостоять им. Я знаю, Бруклин не позволит мне сделать это в одиночку. Она такая хорошая подруга.

— Тогда как мне смотреть в глаза брату Лоры? — Хриплю я. — Из-за меня у него больше нет сестры. Как мне встать и прочитать надгробную речь, как будто это была не моя вина?

Отложив щипцы, она обходит кресло и опускается передо мной на колени. Ее руки сжимают мои колени. Я нахожусь в плену свирепых эмоций ее взгляда.

— Ты будешь стоять там, зная, что предоставила Лоре последнюю крупицу контроля, которая у нее еще оставалась, — яростно говорит Бруклин. — Ты дала ей то, что она хотела, когда у нее отняли все остальное. Вот как.

— Но… что, если ты ошибаешься?

— По поводу чего?

— Что, если я убила ее, потому что я такой же монстр, как и он?

Она протягивает руку, чтобы смахнуть слезу с моей щеки.

— Ты человек, Харлоу. Все люди чудовища. Просто некоторые из нас скрывают это лучше, чем другие.

— Включая тебя?

— Особенно я, — категорично отвечает она. — Я натворила много дерьма. Поверь мне, в твоем теле нет ни одной плохой косточки. Я бы знала, если бы она была.

— Ты кажешься уверенной в себе. — Я нервно смеюсь.

— Уверена. Тогда, может, закончим с прической?

Прерывисто вздохнув, я киваю.

— Давай сделаем это и откроем бутылку водки внизу, пока все не пришли.

— Хорошо.

Прежде чем она успевает встать, я хватаю ее за руку.

— Брук?

— Да?

— Спасибо, что не убежала с криками от дерьма в моей голове. Я рада, что ты есть в моей жизни.

Ее улыбка кривая.

— Меня мало что пугает, так что тебе повезло. Я всегда прикрою твою спину.

ГЛАВА 15

ХАРЛОУ

— Я ни за что не буду это пить.

Кейд с отвращением смотрит на пинтовый стакан, окруженный игральными картами. В нем смешиваются различные напитки, образуя отвратительный зернистый коктейль.

Бруклин сказала, что эта карточная игра была плохой идеей. Каждый раз, когда кто-то выбирал одного из королей, он должен был доливать немного своего напитка в стакан. Сейчас, когда игра близится к завершению, он заполнен.

— Ты знаешь правила ”Кольца огня". — Хадсон пододвигает к нему бокал и подмигивает. — Ты забрал последнего короля. Теперь ты должен выпить.

— Эта игра чертовски тупая, — жалуется Кейд.

Перегнувшись через Хадсона, Феникс хлопает его по обтянутому рубашкой плечу.

— И не блевать. Никто не хочет этого видеть.

— Это было бы не в первый раз, — комментирует Джуд, приклеенный к чему-то