Не отпускай меня... - Елена Алексеевна Шолохова

Если б я хотя бы понимала, что случилось, почему он так со мной... Нет, все равно было бы и больно, и горько, но вот так, как сейчас еще хуже. Терзаться в полном неведении просто пытка...

Что же там могло произойти, что его так отвернуло от меня?

Подозрения лезли в голову сами, как я ни гнала их от себя. Я не хотела думать об этом, но никакого другого объяснения не находила.

Господи, неужели он встретил в городе Асю? Увидел ее, и старые чувства всколыхнулись? Он же был влюблен в нее, даже замуж звал, говорила Аська.

Да, ее звал, а меня нет...

Неужели прошлую ночь он был с ней? Да наверняка! Иначе он не стал бы ложиться спать на пол, разве нет?

Нет, он не мог так со мной поступит! Или мог?

Меня буквально раздирало в клочья.

Конечно, Аська говорила, что разлюбила его, но это больной и незрячий он был ей не нужен. А здоровый и красивый.

Но неужели Леша мог забыть то, как она с ним обошлась? Мы хоть и не говорили о ней никогда, но мне казалось, что он из тех, кто такого не прощает. Не простил же он своей Любе ее выходку, которая выглядит просто невинной шалостью по сравнению с Асиным предательством. Впрочем, Ася могла с три короба нагородить, еще и жертвой остаться.

Но даже если она придумала для него самую убедительную ложь, неужели я для него совсем ничего не значила, если он так легко, так быстро от меня отказался? Забыл всё, что было, всё, что говорил мне?

Почти до рассвета я травила себя горькими мыслями, подозрениями, вопросами, на которые не было ответов. Измучилась вся. Больно было даже физически, как будто меня ножами изрезали, живого места не оставили. Подушку насквозь вымочила в слезах.

И проснулась такая же больная, просто истерзанная.

Надежда Ивановна уже давно встала и, сидя перед телевизором, что-то штопала.

— А где Леша? — спросила я.

Мне надо было с ним поговорить. Обязательно и как можно скорее! Хоть я и боялась услышать правду, но в то же время оставаться в таком подвешенном состоянии тоже не могла. Пусть уж лучше скажет всё, как есть. Правда, что я буду делать тогда, как буду дальше жить, я не знала...

— Лёша с утра уехал вместе с Колей. По поводу работы. Может, что и выгорит у них. Иди, Зоенька, позавтракай.

Какой уж тут завтрак, когда я дышала-то с трудом? Я что-то невнятное пробормотала ей в ответ и убрела на кухню. Тяжело опустилась на табурет. Сколько еще ждать? Сколько терпеть эту тяжесть? За что он меня так мучает?

К обеду я все-таки расходилась. Нет, мне по-прежнему было очень плохо. И тяжесть, сдавившую грудь, я еле терпела. Но я пыталась отвлечься на какие-то дела, на домашние хлопоты, иначе можно было просто свихнуться.

У Надежды Ивановны уже начался ее вечерний сериал, а Алексей всё еще не вернулся.

Я решила убрать в погреб все банки, которые заготовила накануне. Они стояли длинной батареей на полу вдоль стены, и мешали ходить. Коля и так вчера об одну запнулся.

В погреб спускаться я не любила. Там пахло сыростью и землей. А еще водились мыши и пауки, а я их побаиваюсь. Но сегодня мне было так тяжко на душе, что никакие мыши меня не напугали бы.

Я откинула крышку погреба, взяла одну банку с огурцами и, прижав к груди, спустилась по лестнице вниз. Поставив огурцы на полку, поднялась за следующей банкой. Вдвоем с Лешей дело спорилось бы, конечно, быстрее. Я бы подавала, он бы расставлял. Мы всегда всё так и делаем вдвоем… делали раньше.....

Я сморгнула набежавшие слезы. Взяла очередную банку, и тут случайно бросила взгляд в окно и увидела, что приехал Лёша. Он стоял во дворе, к дому спиной. Я отставила банку и поспешила к нему. Дома, при Надежде Ивановне, разговора все равно не получилось бы, а во дворе, с глазу на глаз, надеюсь, удастся поговорить.

Я подошла к нему со спины, потом встала сбоку. Он, оказывается, возился с какой-то запчастью. Меня, конечно же, видел, но никак не прореагировал. Словно и не заметил мое появление.

Я посмотрела на его руки, сильные и смуглые, на его профиль, сосредоточенный и серьезный. И сердце защемило. Он стал мне таким родным и близким за это лето, что даже не верилось, не хотелось верить, что всё вот так закончилось...

В порыве я взяла его за локоть. Он тотчас напрягся и замер.

— Лёша! Что случилось?

— Ничего, — ответил он сухо.

— Но я же вижу, что-то случилось! Ты приехал совсем другим. Ты как будто чужой. За что ты так со мной?

Он нахмурился, но отложил запчасть, которую чинил. Вытер руки о ветошь и развернулся ко мне лицом. Я ждала, что сейчас он обрушит на меня свою жестокую, горькую правду. Но он молчал. Впрочем, молчал с таким видом, будто хотел сказать что-то плохое, но не мог. Может, слов не находил. Может, меня жалел.

— Лёша, скажи мне честно, не мучай меня! Ты встретил Асю? Ты был с ней? Ты поэтому такой?

Он на миг вскинул брови в неподдельном удивлении.

— Какая, к черту, Ася?! Ты о чем вообще?

— Но ты сегодня спал отдельно... ты больше не хочешь быть со мной?

— Мне просто надо было кое о чем подумать. Рядом с тобой я бы не смог...

Он не договорил. Из дома донесся вскрик и грохот.

52

Леша рванул в дом. Я следом.

— Мама! — крикнул он с порога испуганно.

Надежда Ивановна не отзывалась.

— Мама! повторил громче.

И тут он увидел открытый погреб. Кинулся к нему.

Что за...?! — рявкнул он. — Какого черта он открыт? Мама, ты...

Он быстро сбежал вниз, повторяя в страхе:

— Мама, мамочка...

Я остановилась, леденея от страшного осознания. До меня дошло, что случилось. Видимо, Надежда Ивановна в рекламную паузу пошла на кухню или в туалет, завернула в коридор и, не ожидая, что крышки на месте нет, ступила прямо в яму и успела только вскрикнуть. Но как...?

Сердце ухнуло вниз. К горлу подступила дурнота, а ноги тотчас стали как ватные. Ослабели настолько, что я