Злодейка против попаданки - Екатерина Вострова

Сердце пропустило удар.

— Тебе меня мало? — он шагнул еще ближе, глаза потемнели.

— В каком смысле?

— Я слышал, — голос стал тише, опаснее, — Как ты предложила Люциану стать твоим слугой. Чтобы заменить меня.

Я растерянно моргнула. Он что — серьёзно? Ясно же, что я сказала это, чтобы оскорбить Люциана! Как ему вообще такое в голову пришло?

И почему, чёрт возьми, он так защищает своё место слуги? Разве он не должен ненавидеть эту роль?

— Люциан никогда бы не…

— Мне плевать на Люциана! — голос сорвался на крик, но тут же стих до шёпота. — Мне плевать, согласится он или нет. Важно, что ты подумала об этом.

Я усмехнулась, не понимая, шутит он или нет. Это же абсурд.

— Крис, ты серьёзно сейчас из-за этого…

Но он сделал ещё несколько шагов, подходя ко мне вплотную. Я инстинктивно попятилась, пока спина не наткнулась на стену, о которую Крис тут же оперся обеими руками, с двух сторон от моей головы, будто запирая меня.

Усмешка сползла с моего лица, кажется, он действительно был серьёзен.

— Ты думаешь, кто-то другой может делать то, что делаю я? — прошептал он.

«Он спятил», — мелькнуло у меня в голове. — «Кто в здравом уме хочет быть слугой?»

— Отойди, — приказала я твёрдо. — Немедленно.

Крис замер, но не двинулся с места.

— Я сказала — отойди! Теперь мы не на равных, — продолжила я, глядя ему прямо в глаза. — На балу было иначе, но сейчас ты просто слуга. Мой слуга. И ты обязан слушаться. Скажу петь — поешь, скажу прыгать на одной ножке — прыгаешь, скажу встать на колени…

— Хочешь, чтобы я встал на колени? — перебил он, и вдруг медленно опустился на одно колено, потом на второе, при этом он продолжал смотреть мне в глаза, только смотрел теперь снизу вверх. — Я забыл своё место, прости.

От вида стоящего на коленях передо мной парня внутри вспыхнуло что-то темное. Он коснулся рукой моей щиколотки, плавно повёл по ней вверх. У меня перехватило дыхание. Почему это ощущалось так сладко?

— Скажи, а Люциан стоял так перед тобой? — спросил он со странной интонацией, что заставила стряхнуть с себя это наваждение.

— Ты что творишь? Мы в общем коридоре, а если кто-нибудь пойдет! Я же просто для примера сказала! — Я потянула его наверх, — Встань! Крис…

— Я изучал тебя четыре года, каждый жест, взгляд — он словно не слышал меня, продолжая гладить мои ноги, Каждое его прикосновение расходилось волной по телу, но сейчас было совершенно не то время и место, чтобы поддаваться на эту ласку. — Знаю, какой ты любишь сок по утрам, какой ручкой предпочитаешь писать, что тебя раздражает, что радует.

— Меня радует, когда ты не пытаешься строить из себя глухого! Вставай кому говорят, или я тебя ударю! — Я сжала кулаки, пытаясь взять себя в руки.

— Ударь. Можешь делать со мной все, что ты хочешь…

Тёмное желание внутри вспыхнуло еще ярче. Я ведь действительно могу делать с ним все, что захочу…

На секунду я замерла, очарованная этой мыслью. Медленно протянула руку к его лицу, погладила по щеке. Крис замер под моим прикосновением, глаза потемнели. Чего же я хочу? Он так отчаянно и жадно смотрел на меня, словно я была единственным, что имело значение в этом мире.

Я зарылась рукой в его волосы и потянула вниз, заставляя его запрокинуть голову. Его кадык дернулся, но он не сопротивлялся.

— …но лучше поцелуй меня, — прошептал он вдруг хрипло.

И я, сама не понимая почему, послушала его, и прижалась губами к его губам.

Крис тихо застонал и обхватил мои бёдра руками, притягивая ближе. Поцелуй был голодным, отчаянным, он будто боялся, что я исчезну в следующую секунду.

Я крепче сжала пальцы в его волосах, углубляя поцелуй, и он подчинился, позволяя мне контролировать каждое движение.

Где-то далеко в сознании мелькнула мысль: «Кто-то может увидеть!». Но тёмная сторона заглушала рассудок, это было слишком хорошо, чтобы останавливаться, но через какое-то время легкие все равно потребовали воздуха. Я оторвалась от поцелуя, Крис же, тяжело дыша, прижался лбом к моему животу.

— Эвелин, — прошептал он. — Пожалуйста… не заменяй меня. Никогда.

Он хотел еще что-то сказать, но послышались чужие голоса. Испугавшись, я что было силы толкнула Криса, он не ожидал этого и упал на пол. Сама же я отпрыгнула в сторону, попытавшись привести себя в порядок, пригладить волосы, выровнять дыхание.

В конце коридора показались Люциан и Лили, видимо уже закончили помогать преподавателю. Они замерли, переводя взгляд то на растрепанного Криса, опирающегося на локоть, на полу, то на меня с горящими щеками и сбившимся дыханием.

Повисла тишина, а затем лицо Лили исказилось от возмущения.

— Как тебе не стыдно, Эвелин! — выкрикнула она, устремляясь к Крису. — Все знают, что Крис должен тебе денег, но это не даёт тебе права так с ним обращаться!

Она опустилась на колени рядом с ним, протягивая руку, чтобы помочь. Но тот не спешил подниматься, неотрывно продолжая смотреть на меня.

— Крис, признайся, она тебя ударила? — нежно щебетала Лили, пытаясь заглянуть ему в лицо. — Ты можешь мне сказать, я не допущу…

— Это моё дело, как я с ним обращаюсь, — нервно оборвала я, стараясь взять себя в руки. Взгляд зацепился за мою сумку, валяющуюся на полу в паре метров. — Он уронил мою сумку, — холодно произнесла я. — Пусть скажет спасибо, что я всего лишь толкнула его, а не сделала что похуже.

Лили ахнула, прижав руку ко рту.

— Крис, тебе больно? Может, стоит пожаловаться ректору? Это же насилие…

Я развернулась к Люциану, который всё это время хмуро наблюдал, сжав челюсти.

— Люциан, — позвала я, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Ты же хотел поухаживать за мной? Проводи меня до столовой.

Глава 18. Незначительная переменная

Лили Адамс

Когда профессор Грэм попросил помощи с оборудованием, я подняла руку, не раздумывая.

После провала на балу мне нужно было действовать активнее. Сначала я не могла понять, как так вышло, что сцена с туалетом пошла не по плану, ведь в начале вечера всё шло точно как в книге. Я почти ничего не меняла в сюжете, лишь несколько незначительных деталей, поэтому совсем не переживала на этот счет. И оказывается зря! Теперь же, прокручивая раз за разом события того вечера, я наконец поняла причину.

Крис Корвин. Его в той сцене вообще не должно было быть! А он не только появился, но еще