Риск - Саманта Тоул

О, черт.

Мы с Кейденом занимались сексом.

Очень, очень хорошим сексом.

И это произошло по моей вине. Это моя вина. Я не могу винить никого, кроме себя.

Мы трахались, а потом я заснула в его объятиях.

И теперь нам предстоит утренний разговор.

Блядь. Блядь. Блядь.

Я приоткрываю глаза и поворачиваю голову, чтобы найти его место в моей постели. Его место? У него нет места в моей постели!

Я одновременно испытываю облегчение и разочарование, что его нет. Я отказываюсь даже думать о том, почему разочарована.

Я протягиваю руку к месту, где он спал, и простыня еще теплая, значит, он ушел недавно.

Я не могу поверить, что призналась ему, что хочу секса, позволила ему трахнуть меня до потери сознания, а потом заснула в его объятиях.

Я подумываю натянуть одеяло на голову и провести остаток дня, прячась в постели. Но мой мочевой пузырь имеет другое мнение.

Вздохнув, я встаю с кровати и иду в ванную. Пока справляю нужду и трачу глупое количество времени на мытье рук, чистку зубов и расчесывание волос, я репетирую, что скажу Кейдену.

Я скажу ему, что это был разовый случай. Что мне было очень хорошо, но это не может повториться. Это неразумно. Мы должны думать о детях и не можем рисковать отношениями, которые могут разрушиться, и тогда между нами не останется дружбы. Мы должны ладить ради наших детей.

Так что больше никакого секса с Кейденом.

Я делаю глубокий, укрепляющий вдох, открываю дверь и уверенно иду по коридору к кухне, где слышу, как Кейден что-то делает.

Затем я вхожу в кухню и меня обволакивает запах жарящихся блинов и полуголый Кейден у плиты, и вся моя уверенность, сильные слова и чувство испаряются, как капли воды под жарким солнцем.

Я превратилась в лужу.

Он стоит ко мне спиной. На нем серые спортивные штаны, которые опасно низко висят на бедрах. Они опасны для моего кровяного давления, которое в данный момент быстро растет. На нем нет футболки. Мышцы, которые он наработал, поддерживая свое тело в тонусе, выставлены на обозрение, чтобы я могла их увидеть и оценить. Я вижу красные следы на его коже. Я знаю, что они остались от того, как я царапала его, когда он входил в меня.

Все мое тело заливает жар, и клянусь, что на мгновение я почти чувствую воспоминание о его члене внутри меня.

Мои бедра сжимаются. С такой силой, с которой сжимаю бедра, я смогу расколоть орех.

Он оглядывается через плечо и улыбается мне. Эта улыбка почти сбивает меня с ног.

— Доброе утро, — говорит он, опуская лопатку.

Он подходит ко мне и целует в губы.

Я просто стою как идиотка, благодарная за то, что почистила зубы, прежде чем выйти сюда.

— Я приготовил завтрак. Блины, подходит? Они почти готовы. Есть свежие фрукты, сок и твой кофе без кофеина. — Он машет рукой в сторону кухонного стола, где меня ждет еда. — Иди садись, я сейчас принесу. — Он снова целует меня, прежде чем вернуться к плите.

Я подхожу к столу и сажусь. Сев на край стула, я пытаюсь успокоиться и вспомнить все, что я себе наговорила в ванной, подбирая слова, которые скажу ему. Потому что я должна сказать это.

Я не могу позволить ему продолжать целовать меня.

Даже если каждый раз, когда его губы касаются моих, я испытываю невероятное удовольствие.

И то, что он приготовил мне завтрак? Ни один мужчина никогда не готовил мне такой завтрак — и уж тем более после секса.

Кейден подходит с тарелкой, на которой лежат аппетитные блинчики, ставит ее на стол между нами и садится напротив меня.

— Ты их сам сделал? — глупо спрашиваю я.

Конечно, он их сам сделал. Ты же видела, как он готовил последний.

— Да. — Он тихо смеется.

Мои щеки мгновенно краснеют.

— Я имела в виду, ты сам приготовил тесто или купил готовое, в которое только нужно добавить воду?

— Я сам приготовил.

— Ну, они выглядят потрясающе.

— Попробуй, может, они не так хороши, как выглядят.

Я беру верхний блинчик и кладу его на тарелку, стоящую передо мной. Наливаю на него немного кленового сиропа, отрезаю кусочек, кладу в рот и жую.

— Очень вкусно, — стону я.

— Продолжай так стонать, и мы закончим завтрак позже.

Мой клитор пульсирует. Черт возьми. Я думала, после вчерашней ночи все будет нормально. Что мое возбуждение уляжется. Видимо, нет.

Игнорируя свою южную область, я проглатываю блинчик и прочищаю горло.

— Насчет вчерашнего...

— Ты скажешь, что это была ошибка. Что это не может повториться. Что это плохая идея, потому что у нас будут дети. И что я хочу тебя только потому, что ты беременна, а иначе бы не хотел тебя. Я что-то упустил? Или это все? — он даже не прекращает резать блин. Просто выпаливает эти слова, а затем кладет кусок приготовленного теста в рот, жует, глотает, а затем делает глоток апельсинового сока, все это время смотря на меня ожидающим взглядом.

Мой рот открывается. Я несколько раз моргаю. Сжимаю губы. Провожу языком по губам, чтобы увлажнить их.

Затем, когда чувствую, что могу говорить связно, говорю:

— Да, это все.

— Я так и думал. — Он кладет нож и вилку. — Хочешь знать, что я думаю?

— Нет.

Он смотрит на меня без улыбки.

И я неохотно говорю:

— Да.

Он кладет локти на стол и наклоняется вперед, приближаясь ко мне. Часть меня хочет отклониться от него. Другая часть хочет наклониться ближе.

Я просто не могу понять, какая из этих частей сильнее.

— Мы предначертаны. — Он встает, подходит ко мне, наклоняется и целует меня в макушку. — Приятного аппетита. Увидимся позже.

Затем он уходит, исчезая в конце коридора.

Через несколько минут я слышу звонок лифта, сообщающий, что он покидает квартиру.

А я все еще сижу здесь, не шелохнувшись, снова и снова прокручивая в голове его два пронзительных слова.

— Мы предначертаны.

Глава 29

Прошло одиннадцать дней с того несчастного случая, как я теперь его называю.

Мы предначертаны.

И Кейден с того утра ничего не сказал. Конечно, он разговаривал со мной, и мы проводили вечера вместе, как всегда,