Любовь приходит дважды - Ольга Строгова

Трудовой день Леонида Сергеевича уже закончился, но психотерапевт не спешил покидать больницу. Он размышлял на тему, где, как и с кем провести вечер. Жена его уехала на три дня в гости к матери, так что Леонид Сергеевич в своем выборе был совершенно свободен.

К настоящему моменту предложений, о которых стоило поразмыслить, поступило два.

В обед ему позвонил Борис Шереметьев и скорбным голосом сообщил, что сегодня развелся с женой. Сбежавшая из больницы Аделаида как с цепи сорвалась: ничего не желала слушать, ни о каких отсрочках больше знать не хотела и чуть не силой потащила его утром в ЗАГС. Там все оказалось очень быстро, и он, Борис, даже не сильно опоздал на работу, но вот теперь, отчитав лекцию первокурсникам, почувствовал себя как выжатый лимон. Шереметьев спрашивал, что ему теперь делать, и предлагал встретиться вечером в заведении у Тараса.

Шаховской ответил, что, вероятно, будет занят, но обещал подумать.

Бегство Аделаиды не особенно смутило привыкшего ко всему психотерапевта – скорее даже позабавило. Проблема отнюдь не стала неразрешимой, просто теперь ее нужно будет рассматривать под другим углом. Немалое значение имел и сам факт развода – с такой женщиной, как Аделаида, проще иметь дело, когда она в юридически свободном состоянии.

Обо всем этом хорошо бы спокойно поразмыслить и выработать дальнейший план действий, но не в присутствии же Бориса, который целый вечер будет ныть, жаловаться – короче говоря, плакаться ему в жилетку. С другой стороны, от покинутого мужа можно получить кое-какую дополнительную информацию. К тому же Борис ему как-никак друг, а обижать друзей без крайней необходимости не следует.

Однако существовало и второе предложение, которое, при ближайшем рассмотрении, представлялось Шаховскому все более и более заманчивым. Блондинка Лидочка Литвинова, гинеколог по специальности и коллега Шаховского по работе в частном медицинском центре, одинокая женщина, последнюю неделю постоянно попадалась психотерапевту на глаза.

Сегодня они обедали вместе в кафе неподалеку от центра – встретились там, разумеется, совершенно случайно.

Шаховской взял себе мясо по-бургундски, и, вопреки обыкновению, оно оказалось приготовленным более чем прилично. Психотерапевт блюдо одобрил и даже попросил подбежавшего официанта передать благодарность новому шеф-повару, а Лидочка, захлопав густыми, тяжелыми от туши ресницами, тут же сообщила, что и она готовит не хуже.

Кроме мясных блюд, у нее отменно получается пирожное наполеон (все в медицинском центре знали, что Шаховской – сладкоежка и питает особую слабость к слоеному тесту), так что, если Леонид Сергеевич не занят сегодня вечером… она могла бы угостить коллегу и даже передать для его супруги рецепт.

Шаховской совсем уже собрался ехать к Лиде и достал трубку, чтобы позвонить ей и узнать адрес, как вдруг мобильник сам завибрировал в его руке.

Это был Борис.

– Приезжай, а? Я тут уже столик занял наш любимый, у окна… Пожалуйста, Леня, очень тебя прошу!

И Леонид Сергеевич, гордясь собственным благородством, поехал к Борису.

…О чем начал жалеть почти сразу же по прибытии.

Конечно, пиво, как всегда у Тараса, оказалось отменное, раки свежайшие, в приоткрытое окошко дул легкий ветерок – то есть вечер мог бы пройти просто замечательно, если б не Борис.

Он то и дело шмыгал носом, много пил, но еще больше, к сожалению, говорил: то обвинял жену, то Шаховского – обещал ведь все устроить, а оно вон как вышло, только хуже стало, – то жаловался на несправедливость жизни вообще.

Хорошо еще, что сидели за маленьким столиком не рядом, а друг напротив друга – иначе Борис обмочил бы ему слезами лацкан нового замшевого пиджака.

Шаховской пил пиво, разделывал раков и хранил мудрое молчание, окрашенное подобающей моменту легкой грустью.

Еще кружечку – и пойду, решил Шаховской. Он просил меня посидеть с ним – я это сделал. Может, еще и к Лидочке успею, время-то детское…

Однако надо же сказать ему на прощанье что-нибудь утешительное. Например, что ни делается, все к лучшему. Или: баба с возу – кобыле легче… Хотя нет, это не подходит. А, вот, вспомнил: если к другому уходит невеста, то неизвестно, кому повезло!

Шаховской уже раскрыл уста, чтобы поделиться со страдающим другом кстати пришедшей на ум житейской премудростью, а заодно и заказать себе еще одну, последнюю, кружку пива, но тут увидел за окном свою жену.

* * *

Это, без сомнения, была она, его Светка, которая в данный момент должна бы находиться за пятьдесят километров отсюда, в деревне у матери.

Мало того, что жена оказалась здесь, в городе, она еще напялила на свои пышные телеса самое дорогое и красивое шелковое платье, то самое, с волнующими малахитовыми переливами, которое Леонид Сергеевич сам, лично, приобрел для нее в Питере, в одном из бутиков на Невском проспекте.

Зоркий глаз Шаховского различил также зеленые искорки – изумруды – в ее маленьких ушах под высоко подобранными светлыми волосами и на гладкой, полной, белой руке, благоухающей (обманутый супруг знал это!) другим его подарком, безумно дорогой «Шанелью № 5».

А другую руку Светки держал – нет, тискал, прижимал к себе! – наглого вида молодой брюнет, косящий под латиноамериканца: тонкий, высокий, оливково-смуглый, с тончайшими усиками над бесстыже оскаленными белоснежными зубами.

Леонид Сергеевич мог хорошо рассмотреть и жену, и наглого брюнета оттого, что эти двое, ничего и никого не замечая, остановились на противоположной стороне переулка, прямо напротив окна пивной, и принялись целоваться.

– Эй, ты чего? – Борис наконец отвлекся от своих переживаний и обратил внимание на то, что друг его сидит в полной неподвижности, с открытым ртом, весь багровый, и молча пучит глаза на что-то происходящее за окном.

Шереметьев привстал со своего места и, отодвинув занавеску, тоже посмотрел на улицу.

– Надо же, – пробормотал он некоторое время спустя, – Светка… А, все они…

Но, взглянув еще раз на неподвижного Шаховского, ничего больше говорить не стал.

Как и всякий страдающий человек, внезапно узнавший, что ближнему его в данный момент хуже, чем ему, Борис почувствовал некоторое облегчение.

С сочувственным вздохом он отставил подальше пустую кружку с эмблемой пива «Невское» и пододвинул к себе полную.

По традиции такие истории должны оканчиваться свадьбой главных героев.

Некоторые добросовестные авторы еще и прилагают подробное описание нарядов и украшений, а также праздничное меню.

Мы также поступили бы в полном соответствии с традициями, рассказав и о лиловом, с отделкой из аметистов, платье невесты, и о белом смокинге жениха, и о том, как трепетал от важности и ответственности молодой шафер.

Отметили бы мы и прекрасную безоблачную июльскую погоду, внезапно перекинувшуюся в сильнейшую грозу, отчего все званые и незваные гости разбежались из парка на берегу Цюрихского озера, где, в соответствии с новомодными веяниями, проходила главная свадебная церемония.