В глубине сердца - Шарон Сэйл

При мысли о том, что Сэм может умереть, Джонни подбросило на месте. Он потянулся к телефону. Но, как и прежде, в квартире никто не отвечал, хотя было уже поздно. Все еще вслушиваясь в гудки в трубке, он вдруг, к собственному стыду, вспомнил, что среди тех, кого они проверили в Коттоне и Раске, не было ни одной женщины. Честно говоря, он даже не знал, сколько женщин приехало в город за последнее время.

Не в силах больше выносить унылую пульсацию гудков, он в сердцах бросил трубку на рычаг.

— Проклятие, где же ты, Сэм, черт побери? — Он выбежал из дома, оставив письма лежать на столе. Эта новая информация несла большую опасность для Саманты. Она должна об этом узнать, и узнать немедленно.

Когда Джонни подъехал к графскому дому, его джип по-прежнему стоял на месте. Но, войдя в квартиру, Джонни не обнаружил там Саманты. Мало того, что шериф нервничал, нервозность еще подгоняла его всю дорогу до графского дома: в Джоне Томасе начал закипать гнев.

— Что за дьявольщина! Где же она может быть? — пробормотал он, затем бросился вниз по лестнице так быстро, как только мог. Добежав до машины, он одновременно завел двигатель и схватился за рацию. Когда же ему сообщили, что Саманта не звонила в участок и не сообщала, где находится, тревога шерифа усилилась. Он еще не успел прийти ни к какому определенному решению, когда увидел подъезжающего Монти.

— Ко мне, в машину! — крикнул Джон Томас. — Нам надо найти Саманту… и откровенно поговорить.

Монти старался не хмуриться, когда забирался в машину шерифа.

Он ждал этого с того момента, когда Саманта случайно подслушала его разговор. Глубоко вздохнув, молодой человек замер в ожидании.

— Ты видел ее сегодня после обеда?

Монти озадаченно посмотрел на босса. Он ожидал совсем другого вопроса.

— Н-нет, сэр, — ответил он. — После того как забрал вашу одежду — нет. Я весь день провел в своем кабинете, оформляя бумаги по утреннему аресту.

Джону Томасу стало нехорошо.

— Дьявол, я должен найти ее. Звонил Пуласки. Он сказал, что существует значительная вероятность того, что убийца — женщина.

— Что вы говорите?! Но это значит, что все, кого мы…

— Правильно! Мы с тобой лаяли не на то дерево. А теперь, помощник, помогай мне искать Саманту и по ходу дела начинай рассказывать. Я вижу, что у тебя есть проблемы. И хотя я понимаю, что мужчина должен тушить пожар в душе самостоятельно, иногда это не лучший выход! Огонь может вырваться наружу и сжечь всех и вся вокруг.

Монти откинулся на сиденье, снял шляпу и рассеянно провел пальцем по ее полям. Наступило время объясниться.

— Я приехал сюда под надуманным предлогом. — При виде озадаченного выражения на лице шерифа он вздохнул. Монти знал, что будет трудно. — Простите, — прошептал он. — Мой дедушка договорился о моем переводе сюда, потому что мне надо было работать поближе к Луизиане.

Для Джона Томаса все это оказалось полной неожиданностью.

— О чем ты говоришь? При чем здесь Луизиана, и кто, черт побери, твой дедушка?

— Уиллер Джо Тернер, — ответил Монти, ожидая неизбежного взрыва. Он не ошибся.

— Скрипучий Тернер?! Этот старый техасский рейнджер — твой дед?

Монти кивнул.

— Я не хотел, чтобы на ваше мнение обо мне давил тот факт, что я связан родственными узами с таким, как бы сказать, ну…

— Легендарным человеком, — закончил за него Джон Томас. — Его имя, черт возьми, стало нарицательным. Но к нашему делу это не относится. Я никогда не сужу о человеке по тому, какова его семья. Я бы, например, очень не хотел, чтобы обо мне кто-нибудь судил подобным образом. Мой отец умер в тюрьме.

Монти постарался не показать своего потрясения. Судя по гримасе на лице шерифа, это ему удалось весьма плохо. Джон Томас пожал плечами.

— Почти все в округе знают об этом, так что гордиться мне нечем. Он был жалкий сукин сын, и я всю свою жизнь искупаю его грехи. Ну а теперь говори, что тебя гложет. Я не верю, чтобы тебя до такой степени волновало, что я узнаю о твоем родстве со Скрипучим Тернером.

Монти сглотнул комок, застрявший в горле, и закрыл глаза. Даже теперь ему все еще было больно говорить об этом вслух. Из бумажника он достал фотографию, нежно провел по ней пальцами, словно стирая пыль, и передал шерифу.

Машина вильнула в сторону, поскольку Джон Томас на секунду потерял над ней контроль. Взглянув на фотографию, он тихо присвистнул, не в силах скрыть удивления.

— Надо же! Как похожа на Сэм. Такие же длинные темные волосы. — Он бросил быстрый взгляд на дорогу впереди и вновь посмотрел на карточку, на этот раз более внимательно. — И глаза тоже голубые. — Он вернул фото Монти. — Как ее зовут?

— Мелисса, но все звали ее Лиза. Она моя невеста.

— Поздравляю, приятель! Но почему ты о ней раньше никогда не упоминал?

Монти положил фотографию обратно в бумажник, задержавшись в последний раз взглядом на голубоглазой девушке, закрыл его и убрал в карман.

— Полтора года назад ее сбила машина. С тех пор она находится в реанимационном центре в Луизиане в состоянии комы и без надежд на выздоровление.

— Бог ты мой, — тихо произнес Джон Томас, свернул на обочину и остановил машину. Он не мог себе представить такого. Ужасно видеть, как гаснет жизнь в любимом человеке. И тут он догадался.

— Вот где ты проводишь свое свободное время.

— Да, сэр. А в тот день, когда я был таким… причина, по которой я был…

Он провел рукой по лицу и почувствовал слезы на щеках. Почему-то это его больше не смущало. Как ни странно, но, рассказав все, он почувствовал, что боль чуть утихла.

— Когда я приехал в больницу в тот день, ее родители сказали мне, что приняли решение снять ее с поддерживающих жизнь аппаратов. — Прошла еще одна долгая безмолвная минута, прежде чем он смог завершить свой рассказ. Произнеся последнюю фразу, Монти обмяк на сиденье, словно из него выпустили воздух. — Они думают, что ей осталось недолго жить.

Джон Томас постарался не слышать тяжелого плача, не видеть слез, текущих по лицу молодого человека. Все, что он мог для него сделать, — это дать побыть немного в одиночестве, хотя и понимал, что этого недостаточно. Он ободряюще хлопнул своего помощника по плечу, чувствуя, что никакие слова не принесут парню утешения. Но теперь он был абсолютно убежден, что его недоверие к Монтгомери Тернеру было безосновательным.

— Что ты собираешься делать? — спросил он наконец.

— Полагаю, ждать, пока она не умрет, — вымученно ответил Монти, отвернулся и смотрел в окно до тех пор, пока не совладал с собой.

Джон Томас не сказал на это ничего. У него не было слов, которые могли бы снять тяжесть с души Монти. Он завел машину.

— Поехали искать Сэм, — сказал он. Они ездили по улицам Раска больше часа, заглядывая в каждый магазинчик, задавая одни и те же вопросы. Их беспокойство росло. Никто ничего не знал, и когда они вернулись к квартире, даже Монти начал волноваться.