Ставка на темную лошадку - Мишель Мартин

– Верно, – подтвердила Эрин. – Он еще лет двадцать-тридцать будет вами командовать. Уж он своего не упустит.

– А мне он всегда говорил, что обязательно научит внуков ездить верхом, – прибавил Ноэль. – Он так легко не откажется от своей мечты.

Следующие три часа они по очереди подбадривали друг друга и молились о том, чтобы Кинан прожил еще не один десяток лет.

Наконец появилась доктор Деверье. Все поднялись ей навстречу.

– Он жив, – предупреждая их вопрос, сообщила она.

– Слава богу! – откликнулась Лорел.

– Мы установили причину, создавшую проблему. – Врач сняла со своих коротко остриженных каштановых волос зеленую шапочку. – Мы обнаружили врожденный дефект клапана аорты. В какой-то момент он перестал работать, это и привело к остановке сердца. Необходима операция, чтобы устранить деффект и последствия приступа. Надеюсь, вы не будете возражать. Другого выхода все равно нет.

– Но Кинан ни разу в жизни не жаловался на сердце, – удивилась Лорел. – И медицинские осмотры тоже ничего не показывали…

– Это тот случай, когда болезнь может установить только специалист-кардиолог, – объяснила доктор Деверье. – Так что не надо спешить предъявлять претензии вашему домашнему врачу.

– Он выдержит операцию? – с сильно бьющимся сердцем спросил Каллен, чувствуя, как весь холодеет в ожидании ответа.

– Я могу поделиться с вами только нашими предположениями. На этом этапе его шанс пережить операцию – около тридцати процентов.

– Боже! – простонала Лорел.

– Не нужно впадать в отчаяние, – ободряюще улыбнулась врач. – Когда мистер Маккензи к нам поступил, всего два процента было за то, что он выживет. В сравнении с этим тридцать процентов можно считать заметным прогрессом.

– Вы правы, извините, – согласилась Лорел.

– Вы беспокоитесь, и это вполне понятно. Я вам могу сказать следующее: если мистер Маккензи продержится еще двенадцать часов, можно будет с большей уверенностью говорить о том, что все закончится благополучно.

– Опять ждать? – недовольно протянула Уитни.

– Боюсь, что так, – ответила Деверье. – Если операция закончится успешно, мистера Маккензи переведут на четвертый этаж, в отделение реанимации. У них там есть специальная комната ожидания, очень удобная. Советую вам перейти туда.

– Спасибо, доктор, – поблагодарил Каллен.

– Жаль, что не могу вам сказать ничего более обнадеживающего, – сочувственно улыбнулась врач.

– Вы уже нас обнадежили, – сказала Саманта. – Во всяком случае, нам всем стало легче.

Обитые темно-синим бархатом кресла и диваны в отделении реанимации оказались действительно очень удобными. И все-таки Каллен с замиранием сердца думал о предстоящих часах ожидания, которые наверняка будут казаться вечностью. Он ненавидел больницы еще сильнее, чем Уитни: у него были на то особые основания. Он не был в больнице ни разу после смерти Тига, и, стоило ему оказаться здесь, на него сразу же обрушилась лавина тяжелых воспоминаний.

Каллен вдруг почувствовал, что у него нет сил спокойно сидеть.

– Я сейчас вернусь, – пробормотал он и, спрятав предательски трясущиеся руки в карманы, поспешил в туалет.

Закрыв за собой дверь, Каллен без сил привалился к ней, не в состоянии унять бившую его дрожь. Немного придя в себя, он добрел до раковины, открыл кран и ополоснул лицо холодной водой, а потом заставил себя взглянуть в висевшее над раковиной зеркало. И тут же его глаза наткнулись на серп шрама – печать его вины…

Тиг умер в такой же ясный солнечный день, как и тот, что теперь сиял за окном разноцветными красками. Каллену было восемнадцать лет, и он упросил отца дать ему ключи от его любимого «Ягуара», чтобы съездить с Тигом в город повеселиться.

Они отлично провели время: погоняли на «Ягуаре» по проселочным дорогам, наелись до отвала всякой всячины, от которой их кухарку бросило бы в холодный пот. Потом побродили по торговому центру, поглазели на кроссовки, джинсы в обтяжку и мини-плавки, которые ни один из них ни за что не решился бы надеть. Они даже познакомились с двумя девчонками и пригласили их в кино на фильм с Клинтом Иствудом.

По дороге домой они болтали о семейных делах, обсуждали будущую карьеру, сплетничали о далеко не блестящей репутации школьной бейсбольной команды…

Но добраться до дома им было не суждено. Им оставалось ехать больше трех миль, когда Каллен остановился у светофора. Зажегся зеленый свет, и они уже почти миновали перекресток, но тут их ударил в бок пикап – с той стороны, где сидел Тиг.

Удар оглушил и ослепил Каллена. Голова раскалывалась от боли, он не мог пошевелить правой ногой и не чувствовал левую руку. Кровь заливала лицо, мешая смотреть. Ревела сирена пикапа. Первое, о чем он подумал, был брат.

– Тиг, – позвал Каллен, с трудом переворачивая гудящую колоколом голову. – Как ты?

Потом он увидел перед пикапа на месте дверцы «Ягуара». А под смятой дверцей, весь в крови, лежал Тиг.

– Тиг! – закричал Каллен.

– Каллен… – шепнул Тиг.

Губы плохо слушались его, но он был жив. Его брат был жив!

– Я здесь! Тиг, я здесь!

– Ох, Каллен, какая страшная боль… – снова прошептал Тиг; слезы струились по его лицу, смешиваясь с кровью.

Каллен попытался протянуть руку, но от удара салон машины деформировался, и он не смог пошевелиться.

– Держись, Тиг, мне кажется, я слышу сирену. Сейчас приедет «Скорая», и нас отвезут в больницу.

– Очень больно… – шептал Тиг, теряя сознание.

– Не смей умирать! – в отчаянии кричал Каллен. – Не бросай меня, брат! Потерпи еще немного. Все будет хорошо, мы выкарабкаемся…

Но этого не случилось, хотя уже через пять минут возле них стояли две «Скорые», машина службы спасения и три полицейских автомобиля. «Ягуар» был так сильно искорежен, что еще десять минут было потрачено на то, чтобы вырезать часть металла и извлечь из машины Каллена и Тига. И эти десять минут оказались роковыми.

Ревели сирены, кричали люди. Каллен, сам изнемогая от боли, с ужасом смотрел, как умирает Тиг, и был не в силах ему помочь. Он всю жизнь опекал брата, но в эти страшные минуты не мог ничего сделать, чтобы спасти его!

Их отвезли в больницу: Тига в морг, а Каллена сначала осмотрели в отделении неотложной помощи, затем отправили в неврологию для проведения компьютерной томографии. После этого его перевели в хирургию, где ему загипсовали сломанное бедро и левую руку, а на глубокую рану на щеке наложили швы.

Каллен был в шоке. Он повторял, что все это не нужно, но его, разумеется, никто не слушал. А он и в самом деле не видел смысла жить без Тига, который погиб по его вине. Если бы он был внимательнее и лучше смотрел за дорогой, то обязательно заметил бы этот злосчастный пикап с пьяным водителем! Тогда Тиг был бы жив и здоров! Но он предал всех: брата, родителей и себя.