Лучший мужчина - Мэгги Осборн

Фредди действительно испытывала разочарование. Для нее было бы проще думать о нем как о невежде. Проще считать его ковбоем — и больше никем.

— Любовь — болезнь и горькое безумство, — произнес Фриско, видимо, надеясь предстать перед ней в самом выгодном свете. — Ты знаешь, кто это сказал?

— Конечно, знаю.

Чувствуя, что Фриско держит паузу, давая ей возможность назвать имя автора, Фредди махнула рукой.

— Просто сейчас не могу припомнить.

Поскольку Фриско и на этот раз ничего не сказал, пауза затягивалась. Фредди не выдержала и запальчиво начала возражать, стараясь при этом не повышать голоса:

— Послушай, даже самая лучшая актриса не может помнить наизусть все пьесы и знать назубок всех авторов!

Фредди чувствовала, как горят ее щеки в темноте. Что, если он прочел больше пьес, чем она? Какой позор!

Дэл внезапно рассмеялся:

— Сэмюэл Дэниел — «Триумф Гименея».

Фредди не имела понятия о том, что это за вещь: пьеса, стихотворение или даже рассказ? Не в первый раз она мысленно посетовала на систему образования, когда мужчины оказываются в более выгодном положении. Она видела глубокую несправедливость в том, что он мог процитировать автора, совершенно ей незнакомого. Наверное, его в школе учили лучше.

Нога Фриско коснулась ее ноги, и она поспешно отстранилась, неосознанно подыскивая повод отомстить ему за испытанное унижение.

— Вы собираетесь снова начать пить? — внезапно спросила она.

Заметив, что Дэл застыл в напряжении, Фредди довольно улыбнулась. Все же и ей удалось задеть его за живое. Она понимала, что действует нечестно, испытывая и удовольствие от того, что застала врасплох мужчину, которого не так-то легко смутить, и стыд за то, что использовала недозволенный прием.

— Только не во время этого перегона, — сдержанно ответил он.

— Правда ли, что вы потеряли два последних стада из-за того, что постоянно были пьяны?

— Возможно, — помолчав, ответил он. — Удача в нашем деле имеет огромное значение. Как, впрочем, и мастерство погонщиков, и погода, и состояние пастбищ. Да и от самих быков немало зависит. Я мог бы перечислить сотню факторов, влияющих на конечный результат. Но одно несомненно: то, что я пил, не способствовало успеху.

Изначально Фредди поставила перед собой задачу не задавать ни одного личного вопроса и не отвечать на таковые. Но как-то так случилось, что оба они оказались на весьма скользком поле. Бог знает почему между ними установилась особая доверительность, о которой ни он, ни она раньше и мечтать не могли. Фредди испытывала смутное беспокойство, задумываясь об этом. Ни к чему ей привязываться к этому человеку. Ни к чему думать о нем, да только сердцу не прикажешь.

Вдруг Фриско стал тихо насвистывать приятную мелодию. Потом он запел, и Фредди смогла расслышать слова. У него оказался приятного тембра баритон. Он пел «Все ближе к Тебе, мой Бог», негромко, но чисто, и Фредди в немом изумлении смотрела на него. Такой голос сделал бы честь профессиональному певцу. Он мог бы успешно выступать на сцене. Фредди не верила собственным ушам.

В конце третьего куплета она, не выдержав, перегнулась в седле, чтобы увидеть его лицо.

— Вы религиозный человек? — спросила Фредди, вновь вторгаясь на личную территорию.

— Не особенно, — ответил Дэл, зажигая вторую сигару.

Она видела, как он, откинув назад голову, смотрит на звезды. Потом он обратил взгляд на спящее стадо.

— Но человек редко бывает ближе к Богу, чем здесь и сейчас, — неожиданно заключил Фриско.

Фредди понимала его. Во время ночного дозора человек вдыхает ароматы земли и в голове у него рождаются значительные и странные мысли.

— Быкам нравится эта песня. А вот еще одна, которую они любят.

Он затянул одну из версий шуточной песенки «Дан-сластена», содержащую весьма фривольные выражения, равно как и смешные. Фредди даже пришлось рот зажать, чтобы не рассмеяться. На противоположной стороне от лежбища Дринкуотер подхватил припев. Фредди подумала, что хорошо бы узнать и его версию. Как и предсказывал Дэл, пение не тревожило быков, а, наоборот, успокаивало. Кто-то из животных взмахнул хвостом, кто-то замычал, но признаков тревоги не было видно.

Когда Дэл замолчал, Фредди вдруг почувствовала, что ей не хватает его пения. Зависимость становилась опасной: того и гляди она вообще не сможет без него обойтись. Черт, это уже совсем никуда не годится! Раздражение требовало выхода, и Фредди решила напрямик задать долго терзавший ее вопрос:

— Вы проводите своей ногой по моей нарочно?

Всякий раз, как его нога касалась ее, Фредди вздрагивала, будто от удара током.

— Прекратите немедленно!

Ни слова не говоря, он поскакал вперед. Фредди сразу же оказалась в кромешной мгле. Фриско давал ей возможность почувствовать, каково ей будет в ночном дозоре, когда он перестанет ее сопровождать. Вот уж действительно тоскливо в полном одиночестве круг за крутом объезжать стадо. Фредди никогда не принадлежала к числу людей, любивших уединение. Компания собственных мыслей ее совсем не устраивала.

Пришпорив коня, Фредди поехала быстрее, но и Фриско увеличил темп, держась на расстоянии вплоть до конца дежурства. Злая и раздосадованная, тщетно стараясь не показывать своего состояния, она остановила лошадь у фургона-кухни, поджидая Фриско. Наверное, она совсем не была бы против, если бы Дэл, как в прошлый раз, опустил ее на землю. Но он, не оглядываясь, объехал фургон с другой стороны и, расседлав коня, направился к костру налить себе кофе. Вздохнув, Фредди спешилась и пошла следом. Ей внезапно тоже захотелось кофе.

— Сегодня вы и в самом деле меня замучили, — проговорила она достаточно тихо, чтобы никого не разбудить, но и достаточно резко, чтобы Дэл почувствовал ее настроение.

Налив себе кофе, она села рядом с ним на траву и стала смотреть на низкие язычки пламени под котелком.

— Ну что же, вы меня тоже сегодня замучили. Чтобы разговаривать, надо ехать рядом, а ехать рядом — значит касаться друг друга время от времени. Вот и все, что за этим стоит.

— Хорошо, что вы это понимаете.

Фредди надеялась, что Фриско или не разглядит, что она покраснела, или решит, что это из-за идущего от костра жара.

— Почему вы процитировали строчку, в которой любовь называют болезнью?

— Просто так. Пришло на ум, и все.

— Ну что же, парень, который так сказал, был прав.

Она не решилась повторить цитату, поскольку память на стихи была ее слабым местом, из-за чего маэстро не раз приходил в отчаяние. Но зато она всегда верно улавливала суть.

— Я не хочу вновь заболеть этой болезнью.

— Выходит, что вы — женщина опытная, — сказал он то ли насмешливо, то ли презрительно.