В плену грез - Джейн Донелли

— Мне очень жаль твоего дядю, — резко сказал он.

— Неужели? — В ее голосе был вызов. — Я было подумала, что тебя это даже позабавило. Дядя Грэй, который наглым образом обманул почти всех в округе. — Она не отдавала себе отчета, почему говорит это. Единственным возможным объяснением могло быть то, что она не хотела больше вести с ним пустопорожний разговор. Она бы предпочла поссориться с Адамом, чем притворяться, что их связывает просто шапочное знакомство.

— Нет, — ответил спокойно он, — меня это нисколько не забавляло.

— Ты ошибался в отношении его, не так ли? Ты считал его таким солидным гражданином. Что ты думаешь о нем сейчас? — продолжала она.

— Думаю, что он был очень мужественным человеком. Похоже, его жизнь была сущим адом.

Это было так справедливо, что она моментально потеряла способность самообороняться и резко отвернулась.

— Как у тебя дела со стенографией и машинописью?

— Что? — спросила она сдавленным голосом. Она на мгновение закрыла глаза, продолжая смотреть в сторону. Затем повернулась к нему лицом. — О, гораздо лучше.

— Хочешь получить работу? Мне нужен секретарь. — Он сказал, сколько готов платить, и она моментально согласилась, словно боясь, что он передумает.

— Договорились. Когда ты можешь приступить?

— Мне нужно за неделю предупредить Ивонну. Значит, ни в этот, а в следующий понедельник. Хорошо?

— Ну а до этого я буду складывать всю почту в ящик. — Они улыбнулись одновременно, и Либби почувствовала себя на седьмом небе, словно жаворонок, которого выпустили из клетки.

Почти всю дорогу до магазина она буквально бежала. Бежать по Хай-стрит было почти так же приятно, как парить в воздухе, и она давно не испытывала такого чувства, словно летишь наравне с облаками, даже выше облаков.

Ивонна стояла около магазина и открывала дверь. Шерли нигде не было видно, и тем не менее Ивонна посмотрела на нее внимательнее, чем обычно.

— Я знаю, — сказала она с улыбкой, — ты сорвала большой банк.

— Как жаль, что я не играю, так как сегодня я обязательно бы выиграла.

Ивонна открыла дверь, и обе девушки вошли внутрь. Она освободила железные занавеси, которые с шумом поднялись вверх.

— Только так, и не иначе? — улыбнулась Ивонна. — Неужели произошло нечто из ряда вон выходящее: ты вся сияешь, словно рождественская елка в новогоднюю ночь?

— Извините за опоздание, — ворвалась запыхавшаяся Шерли. — А я опоздала? Эй, ты, с кем это я видела тебя только что?

— Ты же прекрасно знаешь, с кем я была, — ответила грубовато Либби.

— Ну-ка, расскажи-расскажи мне, — загорелась Ивонна.

— С Адамом.

Ивонна улыбнулась. Ей не очень-то нравилась Дженни Драйвер, и она была сильно привязана к Либби, поэтому, что бы Либби ни говорила, она прекрасно понимала, почему Либби отказывается от свиданий с Яном, Доном или с кем бы то ни было.

— Он предложил мне работу, — сообщила ей Либби, — в качестве секретаря. Пишет еще одну книгу. Я тебя не очень подведу?

— Нам будет тебя не хватать, дорогая. У тебя прекрасные задатки продавца, но ты в любом случае ушла бы, не так ли?

— Да, пожалуйста, — скаламбурила Либби.

— Когда ты хочешь уйти?

— Я сказала ему, в следующий понедельник.

— Либби, любовь моя, — сказала, улыбаясь, Ивонна, — если ты хочешь уйти прямо сейчас, я не буду возражать. И ни пуха тебе ни пера. И если тебе никак не удастся избавиться от Дженни Драйвер, отрави ее!

Либби сорвалась с места. Ей потребовалось не больше двух минут, чтобы схватить пальто и сумочку, попрощаться со всеми и оказаться на улице.

— Как ты считаешь, удастся ли ей заполучить его обратно? — спросила Шерли, наблюдая за тем, как она почти бежит вниз по улице, и Ивонна пожала плечами:

— Я не гадалка, но сильно надеюсь, что да.

Из трубы Сторожки лесника не струилось даже струйки дыма, но когда Либби подошла к домику, дверь тотчас же отворилась, на пороге стоял Адам. Стол стоял рядом с окном, так что Адам мог видеть каждого, кто подходил к вырубке. Он был несколько удивлен.

— Можно мне начать прямо сейчас? — спросила она.

— Почему бы и нет, если ты уладила все дела на своей прежней работе?

Она вошла внутрь, так как он держал дверь открытой для нее.

Коттедж выглядел как и прежде. Казалось, ничего не изменилось, если не считать появления еще одного стула.

— Ивонна — моя подруга. Поэтому она и взяла меня к себе на работу. Я не думаю, что она надеялась получить от меня какую-то пользу, но полагаю, зарплату я получала не зря. И надеюсь, так будет и здесь, даже если и эта работа дана мне из простого милосердия.

В доме было холодно, несмотря на то что дверь была прикрыта. Очевидно, он не собирался разводить сегодня огонь. На нем были широкие брюки и темно-зеленая рубашка с открытым воротом.

— Почему ты думаешь, что это из милости? — спросил он. — Можешь ли ты назвать хоть одну стоящую причину того, чтобы я относился к тебе с жалостью?

— Нет.

— Я тоже. Если ты не сможешь справляться с работой, я тебя уволю. Так же как и ты свободна уйти в любую минуту, если тебе покажется, что эта работа тебя не удовлетворяет.

Он улыбался, говоря это, и улыбка была доброй, блуждающей, почти безразличной, так что мужество почти покинуло ее. Ему просто был нужен кто-либо для обработки почты и печатания его книги. Если она завалит работу, он распрощается с ней и подыщет кого-нибудь более компетентного.

Так что она не собиралась заваливать эту работу.

— Можно мне развести огонь? — попросила она. — Мне не хочется, чтобы у меня закостенели пальцы и ты выгнал меня до того, как я приступлю к работе.

— Конечно. — Он обернулся к камину, в котором лежали ветки и поленья, готовые к растопке, и она быстро проговорила:

— Я разожгу огонь, мне не впервой разводить его здесь.

Если он даже понял, о чем на самом деле она говорила, для него это ровным счетом ничего не значило. Он ответил:

— Как тебе будет угодно. — И вернулся к своему столу, на котором лежали страницы рукописи, исчерканные толстым черным карандашом.

Она развела огонь быстро, так как имела уже большой навык. Возможно, дымоход был не очень в порядке, но она разжигала здесь огонь много раз, когда приходила сюда одна, если не считать Каффу.

На кухне кипел на медленном огне извечный кофе. Она, налив чашку, поставила ее под руку Адаму и спросила:

— Может, мне сначала просмотреть почту? Ты сказал, что ее целая куча.

Он выдвинул ящик стола, и действительно там было ее предостаточно.