О чем шепчут кипарисы - Манессис Корпорон

– Позволь мне! – Дафна сняла с огня тяжелую серебристую кастрюлю.

– Отлично, koukla mou! Постарайся не сдвинуть крышку. – Бабушка присела на деревянный стул.

– Знаю, знаю! – Кастрюля была такая тяжелая, что Дафна почувствовала, как напряглись ее мышцы. Она потряхивала посудину в разные стороны, стараясь не сдвинуть крышку. Но бабушка закрепила ее надежно, чтобы удержать все ароматы.

Дафна знала, что секрет аппетитного густого соуса в том, чтобы не дать улетучиться ароматам, – тогда он получался невероятно вкусным.

– Готово, – сообщила она и вернула кастрюлю на металлическую решетку.

– Хочешь кофе? – спросила бабушка, поправляя длинную седую прядь, выбившуюся из косы.

Наклонившись, Дафна помогла ей.

– Если хочешь, я сегодня вымою тебе волосы и заплету их, – с улыбкой предложила она, зная, что из-за распухших суставов бабушке с каждым днем все сложнее справляться с длинными волосами.

– Спасибо, koukla mou! – кивнула старушка. – Ты голодна?

– Да, но я дождусь stifado. – Она придвинула свой стул и села. Из сада доносились восторженные крики Эви.

– Что случилось, Дафна mou? Что-то не так? – Yia-yia читала лицо Дафны так же хорошо, как кофейную гущу в чашке.

– Янни все мне рассказал.

– А-а, kala, отлично, – она прикрыла глаза. – Я догадывалась, что он может это сделать.

– Но почему, Yia-yia? Почему ты никогда не говорила мне об этом? Зачем хранила тайну? Мне всегда казалось, что мы делимся друг с другом всем и у нас нет секретов!

Глаза бабушки покраснели, взгляд стал тяжелым.

– Дафна mou, здесь нет никакой тайны. У нас свое прошлое, а у тебя свое, – бабушка говорила мягко и очень тихо. – Дафна mou, koukla, тот день, когда ты понимаешь, что в мире существует зло и дьявол ходит по земле среди нас, – это ужасный день. Мне это стало ясно в тот момент, когда я заглянула в испуганные темные глаза Доры и увидела, что те люди сделали с ней и чего ее лишили. Эти звери считали, что имеют право отобрать у человека жизнь так же легко, как гасят огонь вечером или задувают свечу в церкви. К тому моменту они уже забрали огромное количество жизней и разрушили много семей. Я не могла позволить им снова сделать это. И за что? Только за то, что народ Доры называет Бога другим именем? Но Господь судит нас не по тому, как мы его называем. У него совсем другой счет.

Дафна взяла бабушку за руку и увидела, как первая слезинка скользнула по ее впалой щеке, прокладывая путь для других, которые вот-вот последуют. Но Yia-yia не стала отнимать руку, чтобы вытереть слезы. Наоборот, она сильнее сжала ладонь Дафны.

– Иногда этим монстрам нужна не только наша кровь. Они хотят забрать частицу нашей души, но это слишком опасно. Нельзя давать им даже эту малость. – Бабушка наконец поднесла к лицу скрюченный, весь в шрамах, указательный палец и вытерла слезы. – Если бы в тот день я не помогла Доре, моя душа принадлежала бы им. А я не могла ее потерять, ни за что в жизни.

Когда бабушка продолжила рассказ, ее голос все еще дрожал, но постепенно он стал набирать силу. В ее словах чувствовались убежденность и страсть.

– Иногда в такие моменты ты находишь в себе стержень и понимаешь цель жизни! – Она посмотрела вдаль. – Я даже не подозревала, что они у меня есть. Откуда? Но обнаружила их в себе тогда, в тот ужасный день в еврейском квартале.

Бабушка притянула Дафну к себе и заглянула в ее оливково-черные глаза, как незадолго до этого заглядывала в глаза Стивена. Когда-то и у нее был такой взгляд: живой и чистый, одновременно испуганный и ждущий ответа.

– Дафна, иногда встреча с дьяволом делает нас сильнее. Ты никогда не узнаешь, кто ты, насколько силен и на что способен, пока не увидишь его.