Закон скорпиона - Эрин Боу

Эти слова стерли с лица Элиана ярость, которая сменилась недоумением, граничащим со страхом.

– Что?!

– Майкл, едва ли он подходит. И не сомневаюсь, что он никогда не даст согласия.

– Тоже верно. – Талис делано пожал плечами.

– Что? – переспросил Элиан. – Нет, я не даю согласия. Согласия на что?

По лицу Талиса расплылась улыбка:

– Амброз, какой он взрывной! Понимаю теперь, почему тебе было так трудно. Элиан Палник, рад наконец с тобой познакомиться. Ты мой новый любимец.

– Пошел ты, – бросил Элиан.

Зи схватила его за плечо.

– Прекрати, – прошептала она и потянула за руку. – Элиан, прекрати. Грета… Мы нужны Грете.

– Ах да, – подтвердил Талис. – Ваша принцесса. Моя принцесса. Мы нужны ей.

– Оставьте ее в покое, – возмутился Элиан.

Но Талис надвигался, медленно, но неумолимо, как прилив.

– Элиан, ты не на того кричишь. Не я это сделал с нашей Гретой. На самом деле я ее спас. Более-менее. На пока.

– Властитель Талис! – окликнула Зи. – Что вы хотите этим сказать?

– Спасибо, Зи. Люблю, когда мне подают правильные реплики. Подумайте вот о чем, ребятишки. Хорошенько подумайте. Я остановил любезнейшую Уилму, когда взял город на прицел. Как вы думаете, что произойдет, если я не смогу открыть огонь? Что сделает бабушка, если утром мы проснемся, а Питтсбург еще стоит?

– Они не посмеют, – прошептала Зи.

– Вы не посмеете. И это очень славно. Но Арментерос… Давайте спросим у Элиана. Итак, Элиан. Как мы считаем, бабушка посмеет?

Я увидела, как Зи смотрит на Элиана. Вся застыв.

– Мне по слогам произнести? – спросил Талис. – Медленно? Чтобы весь класс понял? Или, давайте откровенно: главным образом, чтобы Элиан понял. Элиан, тебе проговорить по слогам? Если утром мы проснемся, а Питтсбург еще стоит, камберлендцы поймут, что их «снежная буря» работает. Они рискнут вызвать Галифакс. Им придется – это единственная карта, которую они могут разыграть. Они прибегнут к конфиденциальной передаче данных, используют квантовое шифрование и замутят такие помехи, что пробить их станет делом многих часов, даже для меня.

Теперь он стоял совсем рядом. Зи втиснулась между ним и Элианом, чуть отклонившись назад, словно боялась, что Талис испепелит ее одним своим присутствием. Элиан чуть придерживал ее, что лишало его возможности уложить правителя мира на пол.

– Давай-ка подумаем про эти часы, – настойчиво продолжал Талис. – Времени мало. Часов, когда Камберленд будет с Галифаксом на связи, недостаточно. Предполагаем, что бабушка тихо откланяется? Или выступит с номером посерьезней?

– Я… – заикнулся Элиан.

– Или давай спросим Грету, – перебил его Талис.

В мгновение ока он метнулся в сторону, отодвинув с дороги Элиана и Зи, и уже склонялся над столом для карт.

– Принцесса, ты как думаешь? Готова еще разок выступить в качестве звезды телешоу? Еще один поворот винта?

И с этими словами он накрыл мою ладонь своей и надавил.

– Майкл! – протестующее воскликнул аббат.

– Нет, – услышала я собственный шепот, полный мольбы. Хватка Талиса постепенно пробивалась через все слои, через нечувствительную оболочку, оболочку боли, к настоящей коже. – Талис, прошу вас, не надо!

Как униженно. И я даже не могла ненавидеть себя за это. Было слишком тяжело.

Но Элиан – надо отдать ему должное, не замер в остолбенении. Он выскочил из-за Зи и отбросил руку Талиса.

– Не смей прикасаться к ней!

– А я к ней и не прикасался. – Талис лишь улыбнулся. – Я ее спас. А вот получится ли у меня во второй раз… Если бы я был на твоем месте и если бы любил ее… Мне нужно, чтобы ты повернул ситуацию в мою пользу. Чтобы ты проделал мне дыру в «снеге».

– Я н-не… – запинаясь, начал Элиан. – Я не умею… Я ничего не знаю о постановке помех.

– Но может быть, у тебя есть друзья, которые знают. А ты, возможно, сумеешь помочь им добраться куда надо. – Талис беспечно рассмеялся. – Если не выйдет, попробуй убить Толливера Бёрра.

Элиан ничего не ответил. Я слышала, как он тяжело дышит.

– Грего, – прошептала Да Ся. – Поговори с Грего. Если кто-то здесь у нас разбирается в телекоммуникациях, то это он.

– Зи, я… – Элиан осекся и повернулся ко мне. – Грета, я не могу. Это безумие. И даже если… Не могу.

Но я смогла только съежиться, свернувшись всем телом вокруг моих сломанных рук.

– Не позволяйте им, – попросила я – Элиана, всех их. – Не позволяйте. Пожалуйста.

Да Ся прикрыла рот рукой, а другой тронула Элиана за плечо.

– Идите, – сказал аббат обоим. – Я присмотрю за Гретой. Идите.

По мизерикордии плыл долгий летний вечер. В сумерках раздавалось птичье пение. Небо стало сиреневым, и высокие облака на нем были как мазки краски – сперва белые, а потом засветились золотом. Перистые облака – к перемене погоды. Где-то у камберлендцев работал генератор. До меня доносился его шум и грубые солдатские голоса, чуждые этому тихому, размеренно живущему месту.

Снова все стихло. Да Ся и Элиан исчезли. Даже Талис удалился.

«Воспользуйся моей кельей, – сказал ему аббат. – Ее легче будет защитить, чем остальную часть обители, если камберлендцы среди ночи решат напасть».

Итак, остались аббат и я.

Он стянул с меня таби, причесал волосы. Прохладной влажной тканью стер следы слез. Потом снял меня со стола и положил на круглое кресло рядом с полками римских авторов. Мое гнездышко и то место, где аббат своими руками погружал меня в страшные сновидения.

Казалось, они продолжаются. Как будто это очередной сон. Вот только руки иногда начинали болеть, и требовались уколы, чтобы я не всхлипывала.

Наступила темнота, и над разбитой крышей распустились звезды. Аббат зажег лампу, которая засветилась золотым светом, и молча присел рядом со мной.

– Тебе надо поспать, – решил он наконец.

Послушная – послушная даже сейчас, – я на секунду закрыла глаза. Из моей внутренней темноты стал подниматься страх. Глаза немедленно раскрылись. Я вдохнула через нос и выдохнула через рот, словно задувая свечу, другой раз, третий, четвертый. Снова обретя способность говорить, я сказала:

– Вам надо поставить на место книги.

– А, это я могу.

Аббат выпрямил все шесть ног и наклонился вперед, опершись на верхние шарниры и кряхтя, как старик. Он постоял чуть-чуть, а потом повернулся к книгам и осторожно поднял одну.

При свете лампы я смотрела, как аббат работает, и он не казался мне машиной. Андроид поднимал разлетевшиеся тома так, как будто это цветы. Укладывал спать на полку. Если они были помяты или у них оказывался сломан корешок, аббат складывал их у себя на столе. У него есть клей, и киперная лента, и переплетная косточка для сгибания листов.