Цена наслаждения - Кресли Коул

Но это было раньше. До того как он сделал ее своей.

Что произошло с того времени, когда он довел ее до дверей отеля? Похоже, теперь она вообще не хотела иметь с ним никаких дел. Может быть, она ожидала от него предложения? Но это не оправдывало ее холодности.

А что, если Виктория просто поняла, каков он? Она могла рассказать Камилле, что произошло, и после этого Камилла сказала ей, какой он... непорядочный. Разве можно обходиться с леди так, как он поступил с ней?

В любом случае, видеть, как она смотрит на него с отвращением, было для него непереносимо. Наверняка ей хотелось услышать от него предложение. Ум его ухватился за эту мысль и держался за нее отчаянной хваткой.

– Я сейчас уйду, – сказал наконец Грант, – но сначала мы должны поговорить о некоторых вещах.

– Да, должны. – Тори немедленно отложила книгу и встала.

– Мы должны пожениться.

Так. Это она уже слышала: он отлично ей растолковал, что это неизбежно. Но все-таки ей хотелось знать, правильно ли она его поняла во время их разговора с Йеном. Что, если он просто рисовался? Мысль об этом давала надежду, но Тори вовсе не хотела слепо хвататься за нее...

– Почему мы должны пожениться? Разве ты любишь меня? – напряженно спросила она.

Грант, казалось, удивился. Любит ли он ее? Задумывался ли он когда-нибудь над этим вопросом?

– Я... я отношусь к тебе с большой нежностью.

– Нежностью? – У нее слегка екнуло сердце. – Что это за брак, если он будет зиждиться на нежности?

– Прочные браки строятся и на меньшем, – не совсем уверенно сказал Грант.

– Ты постараешься гордиться мной, если я стану твоей женой? Не постесняешься выйти со мной на люди?

Кожа вокруг его глаз невольно съежилась.

– Ты будешь бывать везде, где бываю я.

– Это не ответ, – констатировала Тори, расхаживая по каюте. – Ты захочешь, чтобы я изменилась?

– Я надеюсь, тебе самой захочется освоиться в обществе. Измениться – говоря другими словами. Что-то вроде:

«Пока еще ты не совсем то, чем ты должна быть».

– Хотелось бы знать, есть ли у тебя вообще интерес ко мне. – Тори прищурилась.

– Ну, я уважаю тебя, восхищаюсь твоим жизнелюбием... Мне нравится в тебе твоя смекалка и находчивость...

Напрягшись от гнева, Тори встала прямо перед ним.

– Ты восхищаешься моим жизнелюбием, но ты не любишь меня! И ты не будешь с гордостью называть меня своей женой перед другими, хотя тебе, несомненно, нравится спать со мной!

– Больше, чем ты можешь себе представить. – Грант поднялся. Его глаза, казалось, насквозь прожигали ее тело.

Боже, куда подевалась ее воля! От нее почти ничего не осталось. Почти. Увы, все, что было в подслушанном ею разговоре, подтверждалось.

Теперь она ждала ответ, который ей больше всего нужно знать.

– Ты считаешь своей обязанностью жениться на мне?

Грант заколебался.

– Я знаю правила, Виктория, и всегда придерживаюсь их. Мы должны пожениться.

Нет, она не будет плакать! Не должна. «Будь сильной!» – приказала себе Тори.

– Что касается обязательств, – произнесла она, подчеркивая каждое слово, – это уже больше похоже на оскорбление. Я не выйду за тебя замуж, Грант.

– Как так – не выйдешь?

Присев на край койки, Тори без запинки выдала ему свою отрепетированную речь.

– Я много думала об этой ситуации и полагаю, что ты был прав насчет моих чувств к тебе. Это просто слепая влюбленность, не больше. Есть все основания полагать, что у меня возникнут более прочные чувства, нежели те, которые я испытывала к тебе, ведь до того, как я узнала тебя, я вообще не видела других мужчин.

– Что? – воскликнул Грант. Тело его стало негнущимся, как доска.

– Ты был достаточно добр, – продолжала Тори, придав своему голосу деловой тон, – когда постоянно это подчеркивал, даже несмотря на то что я упрямо твердила свое. Теперь я образумилась и тебе больше нечего бояться...

– Твое решение несколько запоздало, – прохрипел Грант. – Я спал с тобой, – с вызовом добавил он, что было совершенно излишне.

Тори раздвинула перед собой выпрямленные пальцы и стала внимательно изучать свои ногти.

– Надеюсь, – холодно заметила она, – это все же не скажется ни на одной из моих брачных перспектив, когда мы вернемся в Англию.

У него сначала расширились глаза, потом в них сверкнул гнев.

– Никаких перспектив не будет. У тебя нет приданого. Твой дедушка разорен. Что ты будешь делать?

Слова Гранта едва не повергли ее в дрожь.

– Мы с Кэмми будем жить в Белмонт-Корт, с дедушкой, – сказала она, стараясь не показывать своего замешательства.

– И этого ты тоже не сможешь сделать, – безжалостно отчеканил Грант.

– Почему?

– Белмонт-Корт переходит ко мне в качестве платы за то, что я нашел и вернул тебя.

Неужели она ослышалась? Тори невольно сжала кулаки.

– Я вернусь в Англию без перспектив и останусь без пенни, без дома? И ты даже не удосужился сказать мне об этом?

– В то время тебе не нужно было этого знать.

Ее растерянность уступила место гневу.

– Ты лгал мне!

– Я никогда не лгу!

– Но ты заявляешь права на дом моих предков! – В ее голосе звучало отвращение. – Ты зря оправдывался там, на острове. Так вот знай – ты и есть тот самый наемный извозчик, подрядившийся доставить меня обратно.

На следующий день, обедая в своей каюте, Кэмми спросила:

– Ты не хочешь мне рассказать, отчего у тебя с недавних пор так изменилось настроение? – Ответа не последовало, и она стала настаивать: – Прошу тебя, скажи, о чем ты думаешь...

Тори отложила хлеб, который только что намазала маслом.

– Мне не хочется беспокоить тебя по пустякам...

Камилла только усмехнулась:

– Я бесконечно долгое время прикована к этой каюте. Мне просто необходимо, чтобы ты меня беспокоила.

Тори вдохнула поглубже, собираясь с духом.

– Я совершила прелюбодеяние с Грантом. – Поскольку Камилла молчала, она продолжила: – Ты не хочешь мне ничего сказать? Хоть бы выказала какое-то удивление!

– Может, я и нездорова, – Кэмми отодвинула от себя тарелку, – но еще не утратила способности понимать, откуда ветер дует.

– И ты за меня не расстроена?

– Нисколько. – Кэмми покачала головой. – Грант вполне достойный человек и не сделал бы этого, если бы не собирался жениться на тебе. Я подозреваю, что он планирует прямо теперь же устроить бракосочетание.