Навеки твоя Эмбер. Том 1 - Кэтлин Уинзор

Но сама Эмбер рассердилась, чувствуя себя неловко под пристальным взглядом Бесс. Хотя Эмбер и причесала волосы гребешком Черного Джека и кое-как протерла лицо, она все равно ощущала на себе грязь и ползающих по телу вшей, но скорее умерла бы, чем позволила себе почесаться. Бесс подняла на нее глаза и улыбнулась, показывая тем самым, что не считает Эмбер такой уж опасной соперницей.

«Черт тебя подери, — подумала Эмбер в ярости. — Вот когда я приму ванну, тогда поглядим! Тогда увидишь, кто здесь лишний!» Речь Эмбер изобиловала, словечками, подхваченными у лорда Карлтона, Элмсбери, Льюка Чаннелла и его тетушки, Молл Тернер, в тюрьме Ныогейт, а теперь и у Черного Джека.

Если Черный Джек и понимал, какие чувства раздирали этих двух женщин, вида не подал.

— Пить хочу, — заявил он. — А где Полл?

Бесс громко позвала служанку, и через несколько секунд в дверях, ведущих в другую комнату, появилась заспанная женщина. Эта кухонная рабыня стояла босиком, неухоженная, с грязными светлыми волосами, свисавшими по шее. Но завидев Черного Джека, она покраснела, смущенно улыбнулась и сделала реверанс.

— Рада вашему возвращению, сэр.

— Благодарю, Полл. Я тоже доволен, что вернулся. Найдется что-нибудь выпить? Я предпочел бы шерри-бренди. А вы чего хотели бы, милочка? — повернулся он к Эмбер.

При этих словах Бесс выругалась и напала на Полл:

— Чем ты тут без нас занималась, шлюха ленивая! Почему посуда не вымыта? — она указала на стол, заваленный грязными мисками, костями, ореховой скорлупой, стаканами и винными бутылка ми. — Клянусь Богом, или ты исправишься, или я высеку тебя, слышишь, что я говорю?

Полл заскулила, очевидно, поверив ей, но Черный Джек вмешался:

— Оставь девушку в покое, Бесс. Может быть, она на кухне возилась.

— Возилась? Да она спала, вот что!

— Принеси рейнского для миссис Чаннелл, а для Бесс…

— Бренди! — рявкнула Бесс и бросила на Эмбер разъяренный взгляд.

Эмбер повернулась и села в кресло. Она очень устала и страдала от сознания, что никогда так плохо не выглядела, как сейчас. Единственное, о чем она мечтала — уйти от них от всех, выспаться, а утром принять горячую ванну с туалетным мылом. О, снова стать чистой!

Черный Джек и Бесс начали разговаривать, но вели речь на тюремном жаргоне, и Эмбер поняла лишь несколько слов. Она слышала голос, но даже не пыталась вникать в то, о чем они говорят. Она рассеянно разглядывала комнату, которую загромождало поразительно большое количество разных предметов — столов, стульев, табуретов. Вдоль стен стояло с полдюжины шкафов для посуды и сундуков, висело множество портретов в тяжелых золоченых рамах и еще несколько стояло на полу у камина. Некоторые предметы обстановки выглядели дорогими, другие были такие старые и поцарапанные, что едва ли представляли ценность.

Полл принесла стаканы и бутылки, и они выпили за удачную ночную операцию. Эмбер сказала Черному Джеку, что очень устала, и он попросил Полл проводить ее наверх в центральную западную спальню и пожелал ей спокойной ночи, чмокнув в щеку. Даже из-за этого Бесс надулась. Но Эмбер надеялась, что девушка получит свое в эту ночь, ибо сама слишком устала и не желала бы приставаний Джека.

Эмбер сидела в большом деревянном корыте, наполненном теплой водой с мыльной пеной. Она отлавливала мокрых и малоподвижных вшей и давила их. Свежевымытые волосы она отжала и закрутила наверх. В кресле с позолоченными брокадами сидел Черный Джек и от нечего делать втыкал нож в пол. Эмбер высунула из воды руку.

— А почему здесь так много всего?

Спальня тоже, как и гостиная внизу, была загружена мебелью. Кровать окружал полог из роскошного сиреневого бархата, одеяла были из желтого атласа, кресла с обивкой из того же сиреневого бархата, а некоторые — из алого, с золотистой бахромой. На стенах — не меньше двух дюжин портретов, очень много зеркал, три шкафа, два каминных экрана.

— Матушка Красная Шапочка занимается ростовщичеством, поэтому в доме остается то, что не выкупают, в первую очередь портреты дражайших предков, — он усмехнулся и поднял бровь, указывая на глядевших со стен старых джентльменов в черных камзолах и белых накрахмаленных воротниках с жабо.

Эмбер засмеялась. Она ожила и была полна энергии, оптимизма и уверенности в себе. Она знала, что принимать горячую ванну вредно для нее. Сара не раз говорила, что если сесть в горячую воду, могут произойти преждевременные роды, но Эмбер так наслаждалась мытьем, что не собиралась вылезать из корыта, по меньшей мере, еще полчаса.

— Кто здесь живет? Кроме матушки Красной Шапочки, Бесс и Полл? — спросила она. Ей показалось, что коридор, по которому провела ее Полл, очень длинный, а дом довольно большой.

— Матушка Красная Шапочка сдает четыре дополнительные спальни внаем. Один фальшивомонетчик занимает третий этаж, а на четвертом размещается школа фехтования.

Эмбер уже не раз слышала это имя — матушка Красная Шапочка. Матушка посылала деньги для взятки тюремщику, матушка — выборная настоятельница Святого прибежища, а накануне матушка проводила слушание в церкви Джордж и Дрэйгон. Матушка Красная Шапочка желала познакомиться с Эмбер, как только та оденется.

Наконец Эмбер встала, вытерлась и надела индийский халат Черного Джека. Они рассмеялись: подол волочился по полу, а рукава свисали ниже колен. Джек подмигнул, подошел к огромному сундуку и вынул из него большую коробку, которую вручил Эмбер. Она вопросительно взглянула на него. Джек отошел на шаг, сунул руки в карманы и стал раскачиваться на каблуках, широко улыбаясь и ожидая, когда Эмбер раскроет коробку.

Предвкушая подарок, Эмбер прижала коробку к груди, развязала тесемки и сбросила упаковочную бумагу. Крик восторга вырвался из ее груди: в коробке лежало зеленое платье из тафты с аппликациями из черного бархата. Под ним — черный бархатный плащ юбка, две нижние юбки, зеленые шелковые чулки и зеленые туфли.

— О Черный Джек! Ведь это просто чудесно! — она подбежала и поцеловала его. Джек несколько неловко наклонился, как застенчивый мальчик, — он всегда боялся ненароком сделать ей больно.

— Но как ты достал все это так быстро? — У мадам Дарнье на платье уходило не меньше недели.

— Сегодня утром выходил в город. На Хаундстич есть лавка подержанных товаров, где благородные господа продают свои вещи.

— О Джек, ведь это мой любимый цвет! — Она стянула с себя халат и стала торопливо одеваться, не переставая весело щебетать. — Похоже на листья яблоневого дерева, которое росло у меня дома под окном спальни. Как ты догадался, что зеленый — мой любимый цвет?

Но через секунду на ее лице появилось разочарование: платье не застегивалось на животе, и то, что она увидела в зеркале впервые за месяц, повергло ее в слезы. Будто она вечно была беременной.

— О! — зарыдала она и топнула ногой. — Как ужасно я выгляжу! Ненавижу, ненавижу беременность!