Навеки твоя Эмбер. Том 2 - Кэтлин Уинзор

Если они считали ее шокирующей, то она считала их тупыми и старомодными. И все-таки, когда гости разъехались и в доме вновь воцарилась тишина и монотонность, Эмбер стала мучиться еще больше. К этому времени Эмбер довела Филипа до такой степени неудержимой страсти, что его трудно было заставить соблюдать хоть какую-то осторожность.

– Что же мы будем делать! – снова и снова повторял он. – Я просто не могу этого больше выносить! Иногда мне кажется, что я схожу с ума!

Эмбер вела себя с Филипом мягко, пытаясь вразумить его. Она откинула с его лба прядку каштановых волос (он не носил парика).

– Мы ничего не можем сделать, Филип. Ведь он твой отец…

– Это неважно, отец или нет! Я ненавижу его теперь! Вчера я встретил его на галерее – как раз, когда он шел к вам, – Боже мой, на минуту мне подумалось: схватить его за горло и… О, что же я такое говорю! – Он тяжко вздохнул, его мальчишеское лицо было несчастным и измученным. Эмбер приносила ему минутные радости, но и очень много горя. С тех пор как Эмбер появилась в Лайм-парке, он не находил покоя.

– Не надо так говорить, Филип, – тихо произнесла она. – Ты даже думать так не должен, иначе это может когда-нибудь произойти. Я не сомневаюсь, что у него есть законное право распоряжаться мною так, как он пожелает…

– О Господи! Никогда не думал, что моя жизнь может превратиться в такую неразбериху, – не представляю, как это случилось!

Несколько дней спустя Эмбер вернулась после утренней прогулки верхом одна – Филип возвратился другой дорогой, чтобы их не видели вместе. Рэдклифф сидел за письменным столом в спальне.

– Мадам, – сказал он, обернувшись к ней через плечо, – я счел необходимым нанести краткий визит в Лондон. Я выезжаю сегодня сразу после обеда.

На лице Эмбер вспыхнула улыбка, и хотя она не надеялась, что он возьмет ее с собой, но решила все же попробовать уговорить его.

– О, как. это чудесно, ваша светлость! Я немедленно велю Нэн упаковывать вещи!

Она бросилась из комнаты, но его слова заставили Эмбер остановиться:

– Не стоит волноваться. Я поеду один.

– Один? Но почему? Если вы поедете, то я тоже могу поехать!

– Я буду отсутствовать лишь несколько дней. У меня очень важное дело, и ваше общество будет мне мешать.

Эмбер возмущенно вздохнула, потом вдруг взглянула ему прямо в глаза:

– Вы совершенно несносный человек, будьте вы прокляты! Я не останусь здесь одна, слышите? Не останусь! – Она ударила рукояткой хлыста по столу, оставив на столешнице вмятину.

Рэдклифф медленно встал, поклонился ей, хотя, как она заметила, от сдерживаемого гнева у него ходили желваки на щеках, и вышел из комнаты. Эмбер еще раз трахнула рукояткой хлыста что было сил и закричала ему вслед:

– Я не останусь здесь! Не останусь! Не останусь! Когда дверь за ним закрылась, Эмбер швырнула хлыст в окошко и бросилась в соседнюю комнату, где увидела Нэн, сплетничавшую с кормилицей Сьюзен.

– Нэн! Упаковывай мои веши! Я еду в Лондон в своей карете! Этот выродок…

Сьюзен подбежала к матери, топнула ножкой и повторила, тряся кудряшками:

– Этот вы-ро-док!

Когда пригласили к обеду, Эмбер не спустилась. Она готовилась к отъезду и была зла. Аппетит пропал. После того как Рэдклифф повторно послал за ней, она наотрез отказалась, захлопнула дверь, заперла ее и швырнула ключ.

– Он слишком уж раскомандовался – что мне можно делать, а чего нельзя! – с жаром говорила она Нэн. – Бьюсь об заклад, этот старый козел собирается водить меня, как дрессированного медведя, за кольцо в носу! Ничего у него не выйдет!

Но когда Эмбер переоделась и была готова к отъезду, она обнаружила, что двери, ведущие на галерею, заперты снаружи, а ее собственного ключа нет. Никакого другого выхода не было, ибо комнаты шли анфиладой, и, сколько Эмбер ни барабанила в двери, сколько ни била каблуком, ей никто не ответил. Наконец, в порыве ярости, она бросилась обратно в спальню и начала крушить там все, что попадалось под руку. Нэн только хваталась за голову. Когда Эмбер обессилела, спальня представляла собой сплошной хаос.

Через некоторое время кто-то отпер дверь в холл и, поставив поднос с едой, постучал, чтобы привлечь внимание, а потом убежал через галерею. Очевидно, граф предупредил слуг, что, мол, у его жены опять припадок. Горничная внесла поднос и поставила его на стол возле кровати, где лежала хозяйка. Эмбер обернулась, схватила холодную жареную курицу и швырнула ее через всю комнату, потом грохнула об пол весь поднос с посудой и едой.

Часа через три Нэн решилась войти в комнату. Эмбер сидела на кровати по-турецки. Она решила ехать в Лондон, даже если для этого придется вылезти через окно, но Нэн попыталась отговорить Эмбер – ведь если она не подчинится воле графа, тот может начать против нее судебное дело, добьется развода и заберет все ее деньги.

– Имейте в виду, – предупредила ее Нэн, – вы можете нравиться его величеству, ему нравятся все хорошенькие дамы. Но вспомните его натуру – он терпеть не может вмешиваться во что-либо, это для него лишнее беспокойство. Разумнее вам было бы оставаться здесь, как мне кажется.

Эмбер сбросила туфли, вытащила гребешки из волос и уселась, уперев локти в колени. Она злилась. Потом ощутила сильный голод, потому что за весь день она только выпила стакан фруктового сока в семь часов утра, а сейчас была половина пятого. Она взглянула на холодную курицу, которую кто-то поднял и положил обратно на поднос.

– Так что же мне остается делать? Похоронить себя здесь, в деревне, и так прожить до конца своих дней? Нет, говорю я тебе, нет, я на это не пойду!

Вдруг они услышали приглушенный топот ног и слабые крики женщины. Нэн и Эмбер взглянули друг на друга и стали прислушиваться. С удивлением они узнали голос Дженни, которая настойчиво стучала в наружную дверь. Эмбер мгновенно вскочила с постели и побежала через комнаты.

– Ваша светлость! – громко кричала Дженни, в голосе ее слышались слезы, девушка была в истерике. – Ваша светлость!

– Я здесь, Дженни! Что случилось? В чем дело?

– Филип! Он болен! Ему ужасно плохо! Боюсь, что он умирает! О, ваша светлость, вы должны выйти сюда!

Холодок ужаса прошел по спине Эмбер. Филип болен – умирает? Ведь только сегодня утром перед верховой прогулкой они вместе были в летнем домике, и он был в полном здравии.

– Что с ним произошло? Я не могу выйти, Дженни! Меня заперли! Где граф?

– Он уехал! Он уехал три часа назад! О Эмбер, вы обязательно должны выйти! Он зовет вас! – Дженни зарыдала.

Эмбер беспомощно оглянулась.

– Но я не могу выйти! О, черт! Позовите лакея! Заставьте кого-нибудь выломать дверь!

Теперь Нэн была рядом с Эмбер. Послышался стук каблуков Дженни, потом женщины взяли совки из камина и начали бить по замку. Минуты через две вернулась Дженни.