Невеста по ошибке - Джуд Деверо

Николь поднялась и огляделась вокруг. Пещера была около двенадцати футов длиной и десяти футов шириной. Вдоль стен стояли две грубо сколоченные скамейки и сосновый шкафчик. В стене было углубление, где что-то блеснуло. Николь подошла ближе. Ее рука прикоснулась к чему-то гладкому и холодному. Она достала какой-то предмет и поднесла к свету, падавшему от камина. Это был кусочек зеленоватого стекла с впаянным в него крошечным серебряным единорогом.

— Что это?

Клэй улыбнулся. Протянув руку, он взял кусочек стекла и начал рассказывать, поворачивая его в руках:

— Отец Бет привез ей маленького единорога из Бостона. Бет он казался очень красивым. Однажды, когда Джеймс только что закончил сооружение камина, мы все собрались в пещере, и Бет сказала, что надеется, что мы всегда останемся друзьями. Вдруг она сняла единорога, висевшего на цепочке у нее на шее, и сказала, что мы должны пойти к стеклодуву. Поняв, что она что-то замышляет, мы с Джеймсом отправились за ней следом. Она уговорила старого стеклодува Сэма сделать шарик из прозрачного стекла. Потом мы все трое прикоснулись к единорогу и поклялись в вечной дружбе. После этого Бет бросила единорога в расплавленное стекло, сказав, что теперь никто больше не сможет к нему прикоснуться. — Клэй, еще раз взглянув на стеклянный шарик, передал его Николь. — Это был глупый, детский поступок, но в то время нам он казался очень важным.

— Я не считаю его глупым, тем более что все получилось так, как было задумано, — улыбнулась Николь.

Клэй, потирая руки, многозначительно взглянул на нее:

— Помнится, мы занимались чем-то интересным перед тем, как начался дождь?

Николь, широко распахнув глаза, взглянула на него с невинным видом:

— О чем ты? Объясни!

Клэй подошел к ветхому шкафчику и вытащил два пыльных, изъеденных молью одеяла.

— Это, конечно, не розовые шелковые простыни, — усмехнулся он, вспомнив, очевидно, какую-то неизвестную Николь смешную историю, — но все-таки лучше, чем голая земля. — Обернувшись, он протянул к ней руки.

Николь подбежала к нему и крепко обняла.

— Я люблю тебя, Клэй. Люблю так сильно, что даже страшно.

Он принялся вынимать из ее волос шпильки, роняя их на пол.

— Чего тебе бояться? — Он прикоснулся губами к ее шее. — Ты моя жена. Единственная, которую я хочу иметь, другой мне не надо. Думай лучше о нас и наших детях.

Когда язык Клэя прикоснулся к мочке ее уха, Николь почувствовала, что у нее подгибаются ноги.

— Дети, — пробормотала она. — Я хотела бы иметь детей.

Чуть отстранившись от нее, он улыбнулся.

— Делать детей — занятие непростое. Для этого нужно как следует потрудиться.

Николь рассмеялась, предвкушая удовольствие.

— Может быть, нам нужно немного попрактиковаться?

— Иди ко мне, бесенок! — Клэй подхватил ее на руки и осторожно положил на одеяла. От них пахло плесенью, но почему-то этот запах хорошо вписывался в общую атмосферу этого места. Это было место, где обитали привидения, и Николь казалось, что привидения благосклонно улыбаются им.

Клэй стал расстегивать пуговицы на ее мокром платье, и как только открывался маленький участок кожи, принимался покрывать его поцелуями. Он снял с нее платье. Сорочку Николь сняла сама. Ей хотелось поскорее обнажить свою кожу, чтобы он мог к ней прикоснуться.

— Как ты прекрасна! — заметил он, увидев, как отблеск огня играет на ее коже.

— Ты не разочарован, что я не блондинка?

— Замолчи! — с напускной строгостью приказал он. — Ты восхитительна!

Она стала расстегивать его сорочку. Грудь у него была гладкой, мускулистой. Живот — твердым и плоским, и Николь почувствовала волнение. Она обожала его тело. Ей нравилось наблюдать, как играют под кожей его мышцы, когда он заставляет подчиниться себе норовистую лошадь. Как грузит в телегу стофунтовые мешки с зерном. Ее охватывала дрожь, когда она прижималась губами к теплой загорелой коже на его животе.

Клэй наблюдал за сменой эмоций в ее выразительных глазах. Когда ее взгляд приобрел наконец туманно-коричневый оттенок чистого вожделения, у него по спине пробежали мурашки. Эта женщина умела воспламенить его. Слова любви становились лишними, он просто хотел ее. Он сорвал с себя одежду, в мгновение ока стянул сапоги.

Его поцелуи перестали быть нежными. Прикасаясь к ней губами, языком, покусывая зубами, он проделал поцелуями дорожку от шеи к груди.

Николь выгнулась навстречу ему. Он обласкал языком ее груди, его губы спустились вниз по животу, и она замерла в сладостном мучительном ожидании. Запустив руки в его густые волосы, она вновь вернула его губы к своим губам.

Он лег на нее, и она улыбнулась, ощутив тяжесть его тела. Он принадлежал ей — целиком и полностью.

Клэй вошел в нее.

Сначала они двигались в медленном ритме, но в какой-то момент это перестало устраивать Николь. Ее руки ласкали его спину и напряженные ягодицы, чувствуя, как работают мышцы, ощущая силу, таившуюся под его разгоряченной кожей.

Они одновременно взлетели на вершину блаженства, и Николь еще долго ощущала дрожь, сотрясавшую ее тело. Когда Клэй, скатившись с нее, придвинул ее к себе, она устроилась поуютнее и поцеловала его в плечо, ощущая солоноватый вкус пота.

Вскоре они заснули.