Милый пленник - Кэти Максвелл

— Ох уж этиангличане! — воскликнула баронесса, воздев к небу глаза. — Ты права. Кэролайнне должна выглядеть слишком вызывающе, — сказала она и, взяв Кэролайн за плечи,повернула ее к себе лицом. — Ну-ка давай посмотрим на это платье. Думаю, что мысможем привести его в надлежащий вид.

Сев в маленькоекресло, стоявшее возле кровати Кэролайн, Минерва начала растирать свои колени.

— Вы толькопредставьте себе, Кэролайн сегодня снова уезжает из дому. Что происходит? Запоследние три дня она уже второй вечер проводит вне дома. Такого не случалосьуже более полугода.

— Значит,настало время выйти из заточения, — сказала баронесса. Она накинула на головуКэролайн кружева, пришитые к лифу платья, и начала рассматривать крой заднейчасти лифа.

— Да, ты права,— согласилась Минерва. — Такая неожиданная перемена.

Убрав с головыкружева, Кэролайн смахнула с лица выбившуюся из прически прядь.

— Вас послушать,так я просто святая отшельница, отказавшаяся от жизни мирской, — сказала она. —Я довольно часто выезжаю по делам.

— Да, дорогая, —сказала Минерва. — Ты ходишь в библиотеку и в пансион...

— И в церковь, —напомнила баронесса. — Кэролайн так много времени проводит в церкви, что этодаже как-то подозрительно. Наверное, она хочет выйти замуж за священника,которого мы с тобой хорошо знаем.

— Он несвященник, а викарий, — возразила Кэролайн.

— Qulle difference?[17] Он холост и ужасноблагочестив.

— Мне ужепятьдесят три года, но у меня жизнь более интересная, чем у тебя, Кэролайн, —сказала Минерва. — Однако после того как ты познакомилась с мистеромФеррингтоном...

Кэролайнперебила ее, сердито фыркнув:

— Прошу тебя, неупоминай при мне этого имени.

В этот моментбаронесса повернула ее лицом к зеркалу. Посмотрев в зеркало, Кэролайн увидела,как обе женщины обменялись понимающими взглядами.

— Какого имени?— спросила баронесса, изображая святую невинность.

— Вы знаете,кого я имею в виду, — сказала Кэролайн. — Он негодяй и мерзавец. Однакоподождите. Мне еще нужно уладить с ним одно дело. Феррингтон думает, чтоодинокая женщина совершенно беззащитна и он может делать с ней все, что емузаблагорассудится? Ну ничего, скоро он поймет, что я могу постоять за себя.

В этот моментпостучали. Баронесса подошла к двери и открыла ее. В комнату вошел Джаспер. Вруках он держал шляпную коробку, чехол в красно-белую полоску и письмо.

— Это платье икоробку просили передать вам, мадам, — произнес он, обращаясь к Кэролайн. —Слуга сказал, что все это вам передала леди Эндрюс, а письмо принес посыльныймистера Эшворта.

Эшворт — этофамилия адвоката, которому Кэролайн сегодня утром отправила письмо. Она сделалазнак Джасперу, чтобы он положил на кровать коробку и платье, а сама взялаписьмо. Когда Джаспер вышел из комнаты, Кэролайн сломала печать и прочиталаписьмо три раза подряд.

— Что случилось?— встревоженно спросила Минерва, поднимаясь с кресла.

Кэролайннахмурилась. Ей показалось, что во рту у нее появился горький привкус. Это былагоречь разочарования.

— Мистер Эшвортсможет принять меня только на следующей неделе, — сказала она. Глубоковздохнув, она попыталась унять свой гнев. — Я же написала ему, что дело оченьсрочное. — Кэролайн подошла к окну, а потом, быстро повернувшись к нему спиной,швырнула письмо на пол. — Я готова поспорить на что угодно, что если бы кмистеру Эшворту обратился мистер Феррингтон, то адвокат бросил бы все свои делаи немедленно принял его. А поскольку я всего лишь бедная вдова, то со мной... —Она была так взволнована, что просто не могла говорить. Кэролайн почувствовала,что ее охватывает ярость.

— Кэролайн, нестоит отчаиваться, — подойдя к ней, сказала Минерва. — Мы найдем способ вернутьдом.

— О да! —вскричала Кэролайн, горько усмехнувшись. — Я уверена, что если бы я согласиласьстать любовницей мистера Феррингтона, то он немедленно вернул бы мне документына дом.

— Если бы ты, cherie,стала его любовницей, то получила бы не только свой дом, но и еще многоприятных вещей, — заметила баронесса.

— Шарлотта! —воскликнула Минерва, укоризненно посмотрев на нее.

Баронессаудивленно пожала плечами.

— Ты уже не разупрекала меня в чрезмерной практичности. Ты ведь знаешь, что горбатого могилаисправит. Мужчины всегда проявляли по отношению ко мне невероятную щедрость.

— Но это неозначает, что Кэролайн должна последовать твоему примеру.

— Oui[18].

Кэролайнпонимала, что поддалась искушению, и это еще больше разозлило ее. Она сколькоугодно может заявлять о том, что никогда не станет на путь греха и порока, ноей никак не удавалось забыть мистера Феррингтона и еще, Господи прости, о том,как она отвечала на его поцелуи, когда они ехали в экипаже. Она постоянновспоминала об этом.

Словно пытаясьотделаться от этих чувств, Кэролайн, наступив на письмо, принялась топтать его.Черт бы побрал этого мистера Феррингтона и ее внезапно проснувшиеся чувства!Гордо подняв голову, Кэролайн повернулась к Минерве и баронессе.

— Я не сдамся, —сказала она. — Пусть это займет неделю, месяц или год, я все равно выиграю этодело.

Минерва взялаплемянницу за руки.

— Обещаю тебе,что мы с Шарлоттой сделаем все, что в наших силах, чтобы тебе помочь. Тебе непридется ждать ни год, ни месяц, ни даже неделю.

— Нет, мневсе-таки придется подождать, ведь без адвоката Эшворта я не смогу выигратьдело.

Минерва хотелачто-то сказать, но баронесса слегка толкнула ее локтем, и она моментальнозакрыла рот. Буквально на долю секунды их взгляды встретились, и Кэролайнпоказалось, что они ведут между собой немой диалог. Она сразу насторожилась.

— Что случилось?

Минерваудивленно посмотрела на нее.

— Божемилосердный, да ничего не случилось, — поспешно заверила она Кэролайн и,повернувшись к баронессе, проговорила: — Шарлотта, что скажешь?

— Ничего.Насколько я знаю, ничего не случилось, — сказала баронесса, пожав плечами. —Кроме того, конечно, что я просто умираю от любопытства. Мне очень хочетсяпосмотреть, что за платье прислала леди Эндрюс. Надеюсь, что оно тебе большеподойдет, чем первое.

— Она проявляетко мне такую невероятную доброту. Дала мне свое платье.

Кэролайн никакне могла забыть слова Минервы. «Интересно, какую помощь она собиралась мнепредложить?» — подумала она.